"Я сознательно провоцировал и ждал". Как живут геи в РФ и исламском мире

Рассказы от первого лица и любопытные факты.
Facebook
ВКонтакте
share_fav

В России, где все боятся гей-пропаганды как чумы и не считают геев за людей, умница-ребенок может задать такой вопрос: «В школе у нас есть парень гей, которого все бьют и унижают. Я до него дотронулся рукой. Что делать?» И получить авторитетный взрослый ответ вроде: «Помой руку дизенфицирующей жидкостью, а парню посоветуй сходить к психотерапевту. Геи – это психбольные люди» (цитаты из Рунета).

Как живется в гомофобных странах тем, против кого направлена агрессия и ненависть всего общества? Anews собрал факты и рассказы от первого лица.

Полицейские спросили: «Пи****с, хочешь нам отсосать за 200 рублей?»

В 2017 году социолог Александр Кондаков опубликовал исследование о преступлениях против людей нетрадиционной ориентации на основе уголовных дел 2010-2016 годов. В нем сказано: «География насилия покрывает практически всю территорию России – области, края и республики, большие и малые города и поселки». Причем число преступлений на почве ненависти к ЛГБТ, включая жестокие убийства, драматически возросло в 2013 году, когда был принят закон о запрете гей-пропаганды.

Гей-активист и правозащитник Николай Алексеев заявил телеканалу «Россия 24»: «Очень много случаев, о которых не известно общественности и СМИ. Пострадавший не пойдет в правоохранительные органы, потому что не доверяет им. Во-первых, тому, что будет проведено расследование и этих людей найдут, а во-вторых, что информация о них не просочится в места, где они работают, учатся и т.д.».

Алексеев на несанкционированном гей-параде в 2006 году

Лесбиянка из Владивостока, психолог Алина подтвердила это в исповеди The Village: «Сейчас лучше не быть открытым – это небезопасно. Были ситуации насилия, когда сильно избивали лесбиянок. Но представители ЛГБТ-сообщества боятся и не идут дальше в полицию, не заявляют. Люди оправдывают агрессию и винят себя».

Во многих случаях полицейские сами провоцируют геев и угрожают им, когда те решаются искать защиты. Открытый гей Дмитрий, живший на юге России, пока не уехал в Финляндию, поведал «Медузе», что российские стражи порядка регулярно над ним издевались. Могли остановить на улице со словами «пидорас, хочешь нам отсосать за 200 рублей?», угрожали посадить его в камеру, где его «трахнут голодные зэки». А когда однажды некие мужчины изнасиловали его, угрожая убийством, полицейские не приняли заявление и пригрозили, что если он пожалуется, то будет только хуже.

Чечня: «Избивали нас всегда только ниже пояса»

Зимой и весной 2017-го СМИ публиковали резонансные истории о массовой травле геев. Все началось с поимки парня-наркомана, в чьем телефоне полицейские нашли гей-порно и переписку. Началась облава по списку контактов, без разбора. Людей забирали с работы и из дома, избивали и пытали, требуя сдать знакомых нетрадиционной ориентации. По словам свидетелей, несколько человек в ходе таких «допросов» погибли.

Пресса собирала рассказы выживших, которым удалось сбежать из Чечни и впоследствии из России. Многие детали в них совпадают. Так, они сообщают, что мужчин десятками похищали и свозили в заброшенные бараки, где несколько раз в сутки избивали пластмассовыми трубами и шлангами, пытали током, сажали на бутылку. В одной из таких тайных «тюрем» пойманных вооружали палками, ставили в два ряда и каждого пропускали через этот строй.

Из показаний, опубликованных в «Новой газете»: «Как только человека завозят на территорию, сразу же начинаются пытки. Избивали нас всегда только ниже пояса – ноги, бедра, ягодицы, поясница. Говорили, что мы „собаки, которые не имеют право на жизнь“. Заставляли других заключенных над нами издеваться. Помимо физических пыток издевались и унижали морально, плевки в лицо были обычным явлением. После нескольких недель люди уже были доведены до животного состояния».

Другой свидетель утверждает, что местные силовики давно организовали доходный «бизнес»: они держат геев на крючке, ежемесячно собирая с каждого дань в размере десятков тысяч рублей. Это не мешает полицейским периодически забирать их в отдел и пытать в качестве «профилактики» или чтобы выбить имена других потенциальных «клиентов». Многие не решаются бежать, чтобы не подставлять родственников, которые в случае огласки окажутся в опасности. Впрочем, родственники-мужчины в большинстве случаев сами начинают их преследовать и угрожать расправой.

«В какой-то момент я не выдержал издевательств, бросил все и сбежал в Москву. Думал начать новую жизнь. Спустя несколько месяцев меня нашли и в Москве. Избили. Стали опять требовать деньги. Я хотел покончить с собой. Не повесился только потому, что нашлись люди, которые помогли мне уехать из страны».

К декабрю 2017-го российская ЛГБТ-сеть эвакуировала в другие страны свыше 100 геев, а «Новая газета» опубликовала короткие и ужасающие рассказы 11-ти человек о том, через что они прошли в Чечне.

Дагестан: «Родственники приглашали под невинным предлогом и избивали»

Бисексуалка Марьям родом из Дагестана рассказала сайту Wonderzine: «Я знаю только одну девушку из Дагестана (только потому, что подписана на нее в социальных сетях), которая открыто говорит о своей гомосексуальности. Но это буквально единственный случай, обычно такими вещами делятся только с самым близким кругом друзей. В республике нет полноценного ЛГБТ-комьюнити, но существуют маленькие тусовки. Люди активно общаются в интернете, кто-то даже живет друг с другом. Думаю, что по сравнению с Чечней в Дагестане градус ненависти к гомосексуалам гораздо ниже. Но, естественно, когда речь заходит о гей-парадах, все высказываются крайне агрессивно».

Фото из паблика «Самые красивые девушки Махачкалы» в «Одноклассниках»

Совсем другое о родном Дагестане вспоминается Марку, который при первой же возможности уехал в Москву: «Отношение к гомосексуалам в Дагестане крайне агрессивное, и это заметно не только на словах. Иногда даже необязательно жить в республике, чтобы тебя избили или даже убили за ориентацию. Некоторых ребят, которые переехали в другие регионы, родственники приглашали в Дагестан под каким-нибудь невинным предлогом – например, на свадьбу. А когда те приезжали, избивали или даже убивали их. Очень распространено представление о том, что гей – это позор для семьи».

«Толерантные» города: «Ребята из соседней школы толкнули меня под едущую машину»

Шантажировать геев приспособились не только «кадыровцы», но и интернет-активисты в других регионах. Позже и столичные гомофобы угрожающего телосложения и менталитета стали сколачивать так называемые «гей-патрули». Методика проста: знакомятся с представителями меньшинств на специальных сайтах, договариваются о свидании, а дальше пришедшего фотографируют / снимают на видео и заставляют платить под угрозой огласки родственникам, коллегам, да и всему Рунету. Без побоев тоже не обходится. «Линчеватели» уверены, что до них самих никто не доберется.

Кстати, уже упомянутый Николай Алексеев в 2016 году назвал три самых толерантных города России – Архангельск, Мурманск и Санкт-Петербург (несмотря на ярого гомофоба Виталия Милонова, который является уроженцем Питера, был депутатом местного заксобрания, а теперь заседает в Госдуме).

«Северные города всегда более толерантны в связи с нордическим характером. Также это связано с экономическим состоянием региона, потому что традиционно более благополучные места – более терпимые», - цитировал Алексеева Life.

Однако рассказы самих жителей этому противоречат.

Модель, актер и ЛГБТ-активист Руслан Саволайнен из Питера вспоминает в беседе с «Афишей»: «Класса до 10-го мне было не прижиться, у меня была одна-единственная подруга. Ребята из соседней школы однажды толкнули меня под едущую машину. Я отделался переломом ноги. Потом я еще много сталкивался с уличным насилием на этой почве, у меня серьезные проблемы со здоровьем: после одного из нападений у меня катастрофически упало зрение, я не раз оказывался в больнице, у меня шесть сотрясений мозга. Последний раз меня и моих друзей, среди которых была и девушка, отметелили дагестанцы очень сильно».

Руслан Саволайнен / Facebook

Джина из Астрахани рассказала, что еще в подростковом возрасте по глупости призналась знакомым в тяге к девушкам, и те «прославили» ее на всю округу. Позже слухи дошли до вуза.

«Наша куратор стала смотреть на меня с презрением и все время заводить разговор об ЛГБТ на парах. Говорила, какие геи плохие и хорошо бы их всех уничтожить, при этом она всякий раз пристально смотрела на меня. В группе все шептались и обсуждали меня. Не было ни одного даже равнодушного слова – только ненависть и агрессия. Мне перестали ставить зачеты и стали валить на каждом ответе. Преподаватели настраивали одногруппников против меня, высмеивали и обсуждали меня, не стесняясь того, что я нахожусь в том же помещении. В какой-то момент я не выдержала и бросила учебу».

«Иногда я сознательно провоцировал. И ждал. Но всем пополам, что я гей»

С другой стороны, немало представителей меньшинств уверяют, что никогда не сталкивались с агрессией. Но приходилось расставаться с друзьями, на которых повлияло телевидение.

Психолог Алина из Владивостока: «До 2013 года у нас с Кристиной были друзья – гетеросексуальная пара с детьми. Дети нас обожали и иногда оставались у нас. А потом вышел закон о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Через полгода друзья начали промывать нам мозги, просили не обниматься или не говорить чего-то при ребенке. В итоге мы с ними перестали общаться».

Маша из Новосибирска: «Я не скрываю свою ориентацию, она указана у меня на страничках в соцсетях. До сих пор я не ощущала прессинга, кроме как от молодчиков у пивнушек, которые знают мою девушку и цепляются, впрочем, ко всем, кто с ними не пьет. Возможно, я чересчур оптимистично смотрю на мир, потому что меня не били, мне не угрожали, в моей жизни не было „исправляющих изнасилований“. Но мне рассказывали, что в 104 километрах от Новосибирска, в городе Черепанове, одну открытую лесбиянку „пустили по кругу“, потому что она не скрывала свою ориентацию».

Инженер Олег Гранников: «Я слышал истории о том, что каминг-ауты бывают печальными, проблемными, но лично с этим не сталкивался. Вот клянусь! Мне 34 года, и я ни дня не парился на тему, что мне мальчики нравятся. Плюс к этому никогда не сталкивался с открытой гомофобией. Меня это даже бесило – так уже хотелось получать реакцию, о которой все рассказывают. Иногда я сознательно провоцировал: приходил в банк карточку получать, меня просили написать имя супруги и я писал имя мужа. И ждал. Ноль реакции! Всем-по-фи-гу! Всем пополам, что я гей».

«Есть люди с синдромом Дауна, а есть с синдромом ЛГБТ»

В январе этого года в Москве вспыхнул скандал вокруг пары геев, которые расписались в Дании и по возвращении на родину неожиданно легко добились постановки штампов в российские паспорта. Это сделала некая сотрудница в столичном многофункциональном центре услуг (МФЦ) на основании нотариально заверенного перевода свидетельства о регистрации брака. Журналисты раструбили об этой «сенсации» как о первом легализованном однополом браке в России.

Однако всего через 3 дня счастливые молодожены были вынуждены сдать паспорта как «испорченные» и временно покинуть страну из-за угроз со стороны полиции. Та недвусмысленно намекнула, что не сможет защитить пару «от посягательств гомофобно настроенных граждан и организаций».

Павел Стоцко / Facebook

В дни скандала их страницы в соцсетях были запружены комментариями, как одобрительными, так и пропитанными злобой и ненавистью. В целом, реакция российской публики на подобные истории и материалы на гей-тематику весьма показательна: угроз и ненависти намного больше, чем терпимости и нейтралитета.

Призывы «мочить», «сжигать живьем», «п***ить ногами», «гасить», «истреблять», «отстреливать», «вырезать» множатся в геометрической прогрессии. Авторы таких комментариев городят трехэтажный мат, в то же самое время цитируя Библию, поминая Бога и искренне считая себя самыми достойными и праведными «защитниками детей от всякой мрази».

Аргументы и логика – «железные»:

  • «Они детей совращают, потому что нормальные взрослые люди, адекватные, в очко долбить друг друга не будут».

  • «Это психическое отклонение и именно так это надо воспринимать. Есть, например, люди с синдромом Дауна, а есть с синдромом ЛГБТ».

  • «Я за здоровую страну. Пидорастития (орфография авторская. – Прим. Anews) это борьба с размножением. Такими темпами на земле останутся китайцы и геи, в конечном итоге только китайцы».

В потоке брани и злобы тонут «интеллигентные» упреки и призывы к благоразумию и человечности:

  • «Это садизм, прикрытый гомофобией».

  • «Люди гордятся тем, что нашли способ обижать слабых, неважно, кого – геев, детей, натуралов, женщин! Это грустно! Выросли во взрослых, а ведут себя как двоешник хулиган, который терроризирует школу!»

  • «Вот как нужно делать, чтобы отвлечь людей от реальных проблем. „Горд за Россию“, что геев бьет. Просто молодец! О том, что у нас образование падает, утечка мозгов из страны, ничего страшного. Главное – пидоров нет. И общество гнилое. Но пидоров-то нет».

Напомним, что в России гей-браки не разрешены, но и не запрещены законом. А как выживают представители секс-меньшинств в исламских странах, где подобные связи караются тюрьмой или смертью?

Мусульманские страны: не зазорно положить руку на колено приятеля

Во многих арабских странах, включая Алжир, Ливию, Марокко, Тунис, Сирию, за однополую связь грозит тюрьма максимальным сроком от 7 лет до пожизненного. В ряде государств содомия наказуема смертью. В Иране в 2016 году повесили 19-летнего парня, обвинив его в изнасиловании другого. В Саудовской Аравии, Судане, Йемене и Мавритании для геев тоже предусмотрена казнь, правда, таких приговоров там не выносили уже как минимум 10 лет.

Боевики ИГИЛ чаще всего расправляются с геями, сбрасывая их с крыш

Впрочем, власти мусульманских стран не «повернуты» на отлове ЛГБТ-представителей. Главная угроза чаще всего исходит от семей, и тут многое зависит от уровня дохода и социального статуса. Одним «проще» учинить физическую расправу вплоть до убийства, другие же не жалеют денег на «лекарства» и дорогое, но бесполезное психиатрическое лечение.

При этом в исламском обществе, ориентированном на мужчин, практически не обращают внимания на лесбиянок.

Полиция Стамбула разгоняет гей-активистов водометами, 2015 г. Фото Reuters

Интересно, что Коран не устанавливает наказания за мужеложество, в отличие от Библии. Как сказано в Ветхом Завете: «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них» (Левит, 20:13). В исламе о смертной казни за содомию говорится только в хадисах – преданиях о словах и действиях пророка Мухаммеда, которые в основном были записаны спустя 2 века после него.

Вот несколько любопытных фактов о мусульманских странах в контексте нетрадиционной сексуальности.

На крупных торговых интернет-площадках продается «Радужный Коран» – это не «гейское», а просто красочное издание, рекомендуемое в качестве «идеального подарка мусульманину».

В Афганистане несколько лет назад водители чуть ли не повально украшали свои машины радужными стикерами и ленточками китайского производства – пока местное агентство новостей не просветило их, что это за символ.

Из того же Афганистана в 2001 году известный фоторепортер Томас Дворжак привез портреты талибов, сделанные кандагарскими фотографами. У нас бы их сочли однозначно «гейскими», но для них подобная красочная ретушь, по-видимому, была в норме.

Нужно пояснить, что ислам запрещает фото и изображения людей с целью восхищения и поклонения, а радикальные исламисты, какими являются талибы, запрещали любые портреты в принципе. Исключением была фотосъемка на документы, которую разрешили проводить нескольким ателье в Кандагаре. Их владельцы рассказали, что талибские боевики тайно просили сделать им стилизованные фото на красочном фоне, с оружием или цветами. Большинство заказчиков потом погибли. Эти снимки и выкупил Дворжак.

В самых консервативных исламских странах, где мужчины и женщины фактически существуют раздельно, поощряется гомосоциальное поведение – общение только с представителями своего пола. Мужчины чувствуют себя комфортно только в мужской среде. Для них взяться за руки, положить руку на чужое колено, обняться, обменяться поцелуями – в порядке вещей, это не считается демонстрацией любви или приглашением к сексу. В некоторых странах, например, в Ливане мужчины-натуралы часами прихорашиваются перед зеркалом.

Парень открыто целует другого возле кафе в Лахоре, Пакистан

Иран – вторая страна в мире после Таиланда, где делают больше всего операций по перемене пола. Здесь они проводятся не просто с одобрения властей, но и при их финансовой поддержке. Правда, зачастую трансгендеров не спрашивают, хотят ли они сменить пол – их принуждают к этому, считая, что государство помогает излечить их «болезнь». К тому же это единственный способ остаться жить в Иране и избежать казни за содомию.

Иранские трансгендеры

В Иордании существует сеть гей-кафе и уже много лет выходит единственный в арабском мире ЛГБТ-журнал (на английском и арабском). В целом, эта мусульманская страна считается наиболее дружественной к сексуальным меньшинствам, однако это вовсе не значит, что те живут открыто и им ничего не грозит. Тема остается табуированной, и бывали случаи, когда родные братья и отцы избивали, сбрасывали с лестницы и даже убивали геев.

Пакистан считается одной из самых непримиримых стран в отношении геев: однополый секс запрещен законом, и 98% населения, согласно опросам, считают, что это правильно. В то же время не так давно эта страна лидировала по запросам на гей-порно в Google. А пакистанский корреспондент BBC в 2013 году рассказывал, что город Карачи – это «скрытый рай для геев», где легко организуются подпольные вечеринки, оргии и свадьбы.

Однополая мусульманская семья

В целом, в мусульманских странах геев больше, чем можно вообразить – просто они научились жить тайной двойной жизнью. Например, у парня есть для прикрытия подруга, которую все принимают за его невесту, и настоящий любовник, которого принимают за «просто друга». Это позволяет свободно встречаться, приводить его домой – и никто ничего не подозревает. Точно так же геи заводят официальные семьи, продолжая тайные встречи на стороне. Жить во лжи сложно, но для них все же лучше, чем самоубийство, линчевание или казнь.

Читайте дальше: «Я хочу выпить за геев». Что наши звезды говорят о секс-меньшинствах