"В кино о нас показывают бред". Судмедэксперты о секретах профессии

«Вскрытие – это не то кропотливое нежное ковыряние в теле, как в фильмах».
Facebook
ВКонтакте
share_fav

Большинству из нас работа судебно-медицинских экспертов известна по кино и сериалам, но там столько дурацких штампов, мифов и неточностей, что у многих сложилось искаженное представление. Одни слишком романтизируют эту профессию, другие, наоборот, воспринимают очень мрачно и даже с неприязнью. Anews изучил рассказы самих профессионалов и делится их «секретами».

Не путайте с патологоанатомами: «это раздражает»

Первая же ошибка – путать судмедэкспертов с патологоанатомами.

«Это совершенно разные специальности! Как окулист и гинеколог; как хирург и психиатр. Они занимаются совсем разными вопросами. Не надо называть судмедэкспертов „патологоанатомами“, многих из них это раздражает», - поясняют они на форумах.

Если коротко, то патанатомы занимаются только мертвыми телами и только тех людей, которые умерли своей смертью в больницах или дома. Их работа – подтвердить либо опровергнуть поставленный больному диагноз.

Судебные медики исследуют как трупы, так и живых людей, пострадавших в результате ДТП, избиений, изнасилований и т.д. Их «клиенты» – это жертвы преступлений, несчастных случаев и катастроф, самоубийцы, люди, скоропостижно умершие в молодом возрасте при неизвестном диагнозе, а также неожиданно скончавшиеся в больницах. Именно к судмедэкспертам, а не к патанатомам поступают неопознанные тела, расчлененные и скелетированные останки, которые до обнаружения могли пролежать в земле или воде недели, месяцы, а то и годы.

Настоящий череп с отверстием от пулевого ранения

В целом, судмедэкспертам достаются все самые сложные случаи и объем работы несравнимо больше.

Эксперт не скажет, что произошло: убийство, суицид или несчастный случай

Заключение эксперта-медика помогает следствию восстановить картину случившегося, например, определить положение нападавшего и жертвы. Но сам судмедэксперт не делает выводов об обстоятельствах смерти, как это бывает в кино. То есть называя причину (скажем, асфиксия), он не решает, что это было – убийство, самоубийство или несчастный случай. Это уже компетенция следствия и суда.

Кадр из сериала «Декстер»

Судмедэксперт Роман Евдокимов: «Каждый отвечает за свое исследование – от и до. И за всю бумажную работу тоже. Бывает, и в суд вызывают, чтобы эксперт грамотно объяснил людям, не сведущим в медицине, то, что написано в заключении. Иногда приходится объяснять на пальцах, какими-то схематическими рисунками, а порой, что называется, на себе».

К правоохранительным органам отношения не имеют

Еще одно заблуждение – что судмедэксперты работают в полиции или других силовых структурах.

Они относятся к Минздраву и работают в учреждениях здравоохранения. Да, они тесно сотрудничают с МВД, ФСБ, Следственным комитетом, прокуратурой и судами, отвечают на поставленные ими вопросы. Но никому из них они не подчиняются.

«Не должен ошибаться судмедэксперт, не имеет права. Он может доказать или опровергнуть вину подозреваемого, обречь на наказание злодея или спасти от тюрьмы невиновного. Именно поэтому судебные медики полностью независимы от правоохранительных органов».

Ютятся в тесных каморках и сырых подвалах

Современные сериалы, особенно заграничные, создают впечатление, что судебные медики работают в «роскошных» помещениях с передовым оборудованием. Однако российские реалии далеки от этого идеала.

Кадр из сериала «Следствие по телу»

Судмедэксперт Виктор Емелин в 2000-м году сетовал на «отвратительные» условия работы у людей его профессии в нашей стране: «Эксперт обычно получает какой-нибудь маленький кабинет в обычном больничном морге – приходится ютиться на птичьих правах на чужих больничных территориях, в тесных каморках. В итоге рабочий день эксперта похож на сумасшедший дом».

Его коллега Юрий Гусаков подтверждал это в конце нулевых: «Патологоанатом и судмедэксперт работают в одном морге и за одним секционным столом попеременно».

На сегодня у большинства судмедэкспертов в России (может быть, за исключением отдельных экспертных центров и бюро) по-прежнему нет достойных условий работы.

Заслуженный врач РФ, судмедэксперт с 40-летним стажем Валерий Породенко: «В преобладающем большинстве районов судебные медики и патологоанатомы делят одно, далеко не самое лучшее помещение, не имеют необходимого оснащения и оборудования. Даже в большинстве фильмов и сериалов судебно-медицинские морги показывают в подвальных помещениях с отсыревшей обвалившейся штукатуркой, хотя по санитарным нормам размещение секционных моргов в таких помещениях запрещено».

Профессия «с душком»

Бытует мнение, что после работы в морге в кожу, волосы и одежду въедается трупный запах, который невозможно «смыть», как ни старайся. По этому поводу от самих экспертов можно услышать разные мнения. Одни еще несколько лет назад это подтверждали.

Виктор Емелин: «Вечный запах от трупов въедается в кожу на руках и волосы на голове. Волосы трудно отмыть даже заграничными шампунями – трупный запах остается надолго. Совсем плохо с шерстяной одеждой, которая в принципе не расстается с запахом смерти».

Бывший главный судмедэксперт Москвы Владимир Жаров: «Если люди и уходят от нас, то именно из-за запаха. Иностранные коллеги мажут у носа специальной перебивающей ароматы мазью. У нас такого нет. Самому специалисту свыкнуться с духом морга удается, но родственникам – не всегда. Иногда ставят ультиматум: либо я, либо работа. Кое-кто выбирал работу».

Лаборатория химической экспертизы в Бюро СМЭ Ростовской области. РИА Новости / Сергей Веняевский

Другие, уже в настоящее время, говорят, что вентиляционная система справляется со всеми «ароматами», хотя, конечно, ситуации бывают разные и случаются приступы тошноты, ведь тела поступают на разной стадии гниения или, скажем, выловленные из канализации.

«В подвале, где вскрываются гнилостно-измененные трупы, запах, конечно, очень сильный и неприятный, - делится девушка-танатолог в бюро СМЭ Москвы. - Он действительно впитывается во все. Помыть руки один раз после вскрытия таких трупов – все равно, что вообще не мыть. Конечно, мы моемся в душевой, меняем одежду. Но по большому счету должно пройти полдня, чтобы исчез запах. Зависит от того, сколько времени я провожу в этой секции. Если встречаюсь с друзьями после работы, пока по улице пройду пешком, все выветривается. Я лично не замечала, что на меня оборачивались. Но помню, мой преподаватель рассказывал, что в метро все от него расходились, как от бомжа – зато он свободно ехал».

«Частенько наседали „братки“»

Судмедэксперт Михаил Фокин говорит, что в среднем в месяц «на одного эксперта приходится по 30-40 исследований трупов (в сезон отпусков – до 70-80) и столько же – пострадавших живых лиц». И это при том, что бандитских убийств и нападений сегодня стало значительно меньше.

А попробуйте представить, как работалось судебным медикам в «лихие 90-е», когда был ужасающий разгул преступности. По их рассказам, тогда прямо на работе на них частенько наседали «братки»: «То требуют вскрыть тела их „друзей“ раньше остальных, то, угрожая оружием, требуют не вскрывать вовсе. Был случай, когда в Мытищах пришлось вызывать ОМОН, чтобы защитить экспертов от „наездов братвы“».

Медосмотр в Вологодской тюрьме, 1994 г. РИА Новости / Владимир Вяткин

Сегодня судмедэксперты из-за вредного характера работы трудятся укороченными сменами по 6 часов, 5 дней в неделю. Однако нередко бывают сложные случаи, и тогда приходится задерживаться.

Помимо экспертизы трупов и «снятия побоев» с живых пострадавших, они по совместительству либо в часы дежурства (т.е. вне официальной рабочей смены) выезжают на места преступлений, происшествий или эксгумации. Следователю нужна их помощь в описании наружных повреждений и трупных явлений, чтобы потом другому эксперту, который будет проводить вскрытие, было легче установить время смерти.

На месте убийства дагестанского бизнесмена в центре Москвы, 2015 г.

Кстати, на осмотр одного места преступления и поиск улик эксперты тратят не пару минут, как в кино, а по 5-6 часов, а то и больше. И еще медики сходу (да и после вскрытия) не определяют время смерти с точностью до минут. Как они объясняют, в течение полусуток с момента смерти можно определить ее время с точностью до часа, потом все менее точно.

«Если на трупе больше 20 ран, эксперт безошибочно скажет, что убийца – женщина»

Между прочим, даже в 90-е, по словам работавшего в те годы медэксперта, больше половины случаев гибели происходило «по пьяни»: бытовые убийства, драки с собутыльниками, ДТП, отравления, удушения, утопления. А хуже всего, что жертвы пьяных разборок, как правило, имеют множество ранений, каждое из которых эксперт должен исследовать отдельно.

Виктор Емелин: «Люди в таких случаях убивают друг друга чем попало и с особой жестокостью. Особенно трудно, если в убийстве участвует женщина. Дамы склонны наносить своим жертвам особенно много ран. Обычно, если на трупе находят больше двух десятков ран, эксперт безошибочно скажет, что убийца – женщина, мужчина не станет так долго колоть коченеющее тело собутыльника, он отходчивей».

Кадр из сериала «Метод»

Сегодня же «клиентами» судебных медиков часто оказываются не жертвы преступлений, а люди, которые при жизни практически не наблюдались у врачей и «ни с того ни с сего» умерли дома. Самая распространенная причина – сердечно-сосудистые заболевания.

«Туда без стакана водки не зайти»

Еще с советских времен сложился стереотип, будто судмедэксперты не начинают работать без стакана водки. Как рассказывает Юрий Гусаков, «до начала 90-х наша профессия числилась в перечне Минздрава по значимости в седьмом десятке. За нами шли те, кто травил насекомых. Каков статус, таково и отношение. В эксперты, бывало, „сплавляли“ тех, кто уже не мог работать по хирургической специальности или попросту спивался».

Впоследствии стереотип укрепился из-за обывательского мнения, что невозможно не пить, когда каждый день имеешь дело с «ужасами» смерти.

Но эксперты говорят, что алкоголик и месяца не продержался бы на такой работе, учитывая, что они несут уголовную ответственность за дачу ложного заключения: «Это по мнению обывателя „туда без стакана водки не зайти“. Судмедэкспертам не надо пить „для храбрости“ и не надо подавлять депрессию от вида умерших. У них своя философия на этот счет».

Михаил Фокин: «Тут нужно иметь стойкую психику, сопереживать каждому нельзя ни в коем случае, ты должен быть собран, эмоционально закрыт. Здесь очень просто „перегореть“, поэтому всегда нужно оставаться за гранью: сострадать в общечеловеческом смысле, но не переживать с каждым родственником утрату. „Умирать“ с каждым – немыслимо, да и не будет в этом никакой действенной помощи. Хорошо сделанная работа – вот главная наша помощь, в том числе и родственникам умерших».

«Вскрытие – это не то кропотливое нежное ковыряние в теле, как в фильмах»

Сам процесс вскрытия в фильмах тоже изрядно приукрашен. Как выразилась одна из женщин-экспертов, на экране показывают «кропотливое нежное ковыряние в теле», а на самом деле «это Y-образный разрез от шеи до лобка и вытягивание органов за язык».

К тому же вскрытие – это физически тяжелая работа, особенно для женщины. Мужчина-врач скажет, что «канаву копать гораздо тяжелее», но все равно нужно обладать немалой силой, чтобы вскрыть череп, грудную клетку. Как правило, этим занимаются крепкие парни-санитары. А медэксперт потом исследует извлеченные органы, головной и спинной мозг.

Кадр из фильма «Демон внутри»

Девушка-эксперт московского бюро: «На самый очевидный труп уходит 1,5-2 часа. Сложные можно и до вечера вскрывать – например, если есть многодырчатые травмы (особенно, если следствие сказало, что в убийстве участвовали несколько человек) и надо отдельно описывать и оценивать каждую рану. Иногда и несколько дней занимает – за экспертом есть право прервать вскрытие и продолжить на следующий день».

Торгуют ли судмедэксперты органами

Из-за фантазии киносценаристов у многих также возникло убеждение, что судмедэксперты тайком распродают извлеченные органы и неплохо на этом наживаются.

Вот что говорит об этом Алексей Решетун, автор книги «Вскрытие покажет. Записки увлеченного судмедэксперта»: «Если я захочу сейчас заняться торговлей трупными органами, я не смогу этого сделать, потому что эти органы никому не нужны. Просто в силу физиологических процессов, которые происходят в организме. Потому что, грубо говоря, чтобы орган был доступен для пересадки, нужно, чтобы он был еще живой».

Так что вот вам простая и суровая правда: после вскрытия, изучения органов и взятия срезов для лабораторных исследований все органы вместе с головным мозгом закладывают «кучей» в живот и зашивают.

Кусочки тканей, подготовленные для исследования. Фамилий на них нет – только коды

Про «обед на трупе», «оживших покойников» и циничные шутки

Судмедэксперты опровергли еще несколько популярных киномифов.

Миф: они так небрезгливы, что могут спокойно закусить во время вскрытия прямо на секционном столе

На самом деле

«Есть такие странные перцы среди судебных медиков, желающие пошокировать студентов. Но это скорее исключения, чем поголовное явление. У опытных такая дурь наверняка если и была, выветривается. Да, не брезгливые. Понятно. Но печеньки там хавать – неумно».

«Человек ко всему привыкает. Но обедать на человеческих останках может быть опасно для жизни. К примеру, один из санитаров как-то при вскрытии поранил руку и забыл об этом. Его жизнь не удалось спасти».

Вообще, для судмедэксперта главный страх в том, что он может заразиться. Любой мертвый объект представляет опасность. Постоянно существует риск заражения туберкулезом, гепатитом, ВИЧ, различными инфекциями – всем, что может предаться через порезы или капельные взвеси, которые образовываются при исследовании органов.

А еще опасен формалин, который используется в больших количествах и вызывает аллергические реакции. Согласитесь, обедать в такой среде может только дурак.

Кадр из сериала «Элементарно»

Миф: человек, признанный мертвым, может внезапно ожить в морге

На самом деле

Алексей Решетун: «Может, это и было когда-то в прошлом веке. Сейчас это невозможно в принципе. Потому что в любом крупном городе, в том числе в Москве, существует трехступенчатая фиксация смерти. Ожить в морге сейчас в Москве невозможно, это исключено».

С другой стороны, в прессе время от времени описываются случаи «воскрешений». Так, в 2015 году во Владивостоке в канун Нового года врачи скорой наспех констатировали «смерть» перепившего мужчины, а тот потом очнулся в морге и был отпущен домой ошалевшими сотрудниками. Или в Китае в холодильнике морга обнаружили живую женщину, которая тайком забралась туда сама, желая покончить с собой. Но эти истории – из разряда исключений.

Миф: результаты лабораторных анализов приходят в тот же день, максимум – через пару дней

На самом деле

Результатов тестов ждут минимум несколько дней, но это редкость. Чаще – неделями и даже месяцами.

Кадр из сериала «След»

Миф: у судмедэкспертов нездоровое циничное чувство юмора

На самом деле

Цинизм как защитная реакция организма есть у любых профессионалов, которые имеют дело со страшными вещами. Но отношение к мертвым не циничное, а рабочее.

Судмедэксперт Олег Беликов: «Это только в фильмах такое безобразие. Во время вскрытия не курим и не пьем. То, что показывают по телевизору про нас – полнейший бред. И сейчас стало очень популярным и правильным что ли, сфотографировать смерть человека и потом еще прокомментировать. Вот это больший цинизм и отклонение».

Смотрите также: Как на самом деле выглядит работа хирурга. 9 наивных вопросов