Крушение в управляемом полете. Что показал последний спор в кабине Ан-148

Кто виноват в крушении самолета?
Facebook
ВКонтакте
share_fav

Данные с речевого самописца Ан-148, рухнувшего в Подмосковье, породили множество вопросов о профессионализме пилотов. Коллеги недоумевают, как опытные летчики могли забыть включить обогрев приемников да еще и не доложить о неисправности на землю.

Спор в кабине. О чем рассказали «черные ящики»

Самолет Ан-148 «Саратовских авиалиний», летевший из Москвы в Орск, разбился в минувшее воскресенье через пять минут после вылета из аэропорта Домодедово. Погиб 71 человек.

Уже через день после катастрофы МАК обнародовал данные расшифровки параметрического бортового самописца. Выяснилось, что во время полета не работал обогрев приемников полного давления, который отвечает за измерение скорости самолета. Прибор обледенел, и пилоты стали получать заниженную информацию о фактической скорости самолета. Судя по всему, они попытались разогнать и без того быстро летевший самолет и направили его в землю.

Еще через день «Коммерсант» обнародовал результаты расшифровки речевого самописца. Стенограмма разговора пилотов не приводится, однако известно, что перед вылетом из аэропорта Домодедово, пилоты читали контрольную карту, приводя в действие или проверяя работу различных приборов и механизмов. При этом обогрев приемников полного давления почему-то не включили, хотя это действие записано в карте.

Вскоре после взлета пилоты обращают внимание на критически низкие и отличающиеся показания скорости на приборах. Ругаясь, они пытаются решить эту проблему, увеличивая скорость и наклоняя самолет к земле. Столкновение с поверхностью происходит уже под нечленораздельные крики пилотов.

Только что вернулся из отпуска

Из приведенных данных становится понятно, что версия об ошибке экипажа, судя по всему, будет приоритетной. «Московский комсомолец» разузнал подробности о втором пилоте самолета – 44-летнем Сергее Гамбаряне, у которого было 812 часов налета на Ан-148.

В роковой рейс Сергей Гамбарян отправился после отпуска. Тумблеры обогрева приемников полного давления, которые из-за обледенения не сработали, находятся как раз над его головой.

Сергей – из авиационной семьи. Его отец – Арсен Гамбарян — известный в авиационных кругах летчик, который долгие годы летал в качестве командира экипажа на Ил-86. И, по рассказам сослуживцев, хотел, что его сын продолжит летную династию.

Около семи лет Сергей работал бортпроводником и мечтал стать пилотом. Потом выучился на летчика, получив образование сразу в трех вузах. На работу пилотом он ушел сперва в небольшую иркутскую авиакомпанию «Ангара», которая также эксплуатирует Ан-148, затем перевелся в «Саратовские авиалинии».

Заслуженный пилот России Константин Онохин знаком с семьей Гамбарянов.

«Отец Сергея, Арсен Гамбарян, был командиром "Ил-86", очень опытным инструктором, настоящим профессионалом. Арсен очень внимательно относился к подготовке пилотов. Он воспитал своего сына как очень достойного парня. Делился с ним профессиональными знаниями. Сергей летал вторым пилотом, учился у своего наставника, командира», – сообщил Онохин.

«Это очень хороший середнячок»

Как сообщали «Саратовские авиалинии», управлял самолетом командир воздушного судна Губанов Валерий Иванович.

«Опытный пилот, закончил Тамбовское высшее военное авиационное училище летчиков имени М.М. Расковой. Пришел в авиакомпанию "Саратовские авиалинии" из компании "Россия", где был пилотом на Ан-148. 5099 общего налета часов, из них на Ан-148 – 2147 часов налета», – сообщал перевозчик.

По словам Онохина, Губанов является достаточно опытным пилотом.

«У него был налет – 5000 часов, на Ан-148 он налетал 2147 часов. Я хочу сказать, что это очень хороший середнячок. Валерий Губанов – бывший военный летчик, выпускник Балашовского высшего военного авиационного училища летчиков, прошел Афганистан. У него была очень хорошая психологическая подготовка. И я не могу поверить, что экипаж забыл включить обогрев приемников прямого давления», – сказал Онохин.

«Они должны нажать кнопочку и доложить»

Карта контрольных проверок — это обязательная процедура на любом этапе, говорит летчик.

«Сели пилоты в кабину, надо запустить двигатели, они начинают читать карту контрольных проверок. Один читает, другой — отвечает. Двигатели запустили, перед выруливанием – опять читают карту. В кабинете идет такой диалог: "Тормоза" – "Проверены" – "Разворот" – "Включен". Перед взлетом они обязаны включить обогрев приемников прямого давления», – добавил летчик.

По его словам, карта контрольных проверок выполняется неукоснительно и каждый летчик понимает, что если наступит обледенение, он столкнется со сложностями.

«Меня удивляет другое, у пилота психологически заложена реакция — доложить. В данном случае была московская воздушная зона. Диспетчер видел, где находится борт, его высоту, скорость. Если вдруг у пилотов отказывают приборы, они должны нажать кнопочку и доложить: "Проверьте мою скорость и высоту". Диспетчер тут же указал бы им все нужные параметры... И было бы принято решение о возвращении на аэродром вылета», – добавил Онохин.

Ан-148 возвращаются

Косвенным подтверждением того, что авиакатастрофа произошла по вине экипажа, является и решение «Саратовских авиалиний» возобновить эксплуатацию самолетов Ан-148.

«С 16 февраля авиакомпания после внеочередных технических проверок самолетов Ан-148 специалистами авиационно-технической базы авиакомпании возобновляет полеты на этом типе ВС с усиленным экипажем, в состав которого будет входить пилот-инструктор», – говорится в сообщении перевозчика.

«Воздушные суда, входящие в авиапарк авиакомпании, соответствуют всем требованиям эксплуатационной документации», – говорится в релизе.