Что на самом деле значит “редиска”? Как в реальности устроена блатная феня

Кто считал феню “блатной музыкой” и почему на ней нельзя говорить в обычной жизни.
Facebook
ВКонтакте
share_fav

Как только замкнутый круг людей оказывается на одной общей территории, у них неизбежно начнет возникать свой собственный язык. Одним из таких языков и стало воровское арго, которое давно вышло за пределы лагерей и исправительных учреждений, обросло мифами и даже обзавелось отдельными словарями.

“Умный журнал” рассказывает, в чем состоят лингвистические особенности тюремного жаргона и какие выражения мы, не задумываясь, используем каждый день.

Как появилась феня

Распространение и популяризация тюремной лексики среди простого населения началось с середины ХХ века, когда заключенные стали возвращаться из тюрем и лагерей и интегрироваться в бытовую жизнь, но уже со своими законами и манерами.

В основе блатного жаргона лежит принцип кодирования — попытка зашифровать послание так, чтобы в него не вник посторонний. Так, например, заключенные вполне могли переговариваться в присутствии охранников или полицейских.

Этому очень помогло большое количество заимствований из других языков, например, из иврита и идиша, на котором разговаривали заключенные еврейского происхождения, коих было немало.

Например, слово “шмон”, обозначающее “обыск” пришло из иврита, где оно обозначает “восемь” - “шмона”. Это связано с тем, что в царских тюрьмах обыск камер обычно проводили в восемь часов вечера.

Также существует версия, согласно которой “фраер” произошло от немецкого слова frei, что в переводе на русский значит “свободный” — человек, не принадлежащий к воровскому миру. Термин “барыга” (спекулянт, нечестный делец), произошло от слова “барыш”, имеющего тюркские корни.

В последнее время использование фени скорее является маркером “свой-чужой” и указывает на принадлежность человека к определенному образу жизни и роду занятий.

“Блатная музыка”

Изучать уголовный жаргон и интересоваться его особенностями филологи и любопытствующие начали довольно давно. Так, в 1908 году Василий Трахтенберг выпустил словарь воровской речи “Блатная музыка”, который лег в основу всех последующих подобных сборников.

Одной из ярких особенностей блатного жаргона, по мнению писателя Сергея Снегова, который и сам сидел на Соловках, является переиначивание уже существующих слов для передачи новых смыслов: “лоб” (здоровяк), “букет” (набор уголовных статей), “свист” (болтовня, вранье), “перо” (нож), “липа” (подделка).

Кстати, слово “редиска” тоже присутствует в жаргоне уголовников, правда, означает не “нехороший человек”, а скорее “ненадежный человек” - здесь авторы “Джентельменов удачи” позволили себе некоторую вольность.

Другим свойством фени является описание целого при помощи детали, например, “чемодан” — угол.

Большое место в уголовной лексике занимают оскорбительные слова: “гад” (милиционер), “лепило” (врач), “придурок” (лагерный служащий), “шкет” (ребенок, малыш).

Сергей Снегов

Часто оскорбительные слова отсылают к названиям животных: “петух”, “крыса”, “овца”, “козел”, “бык”, “олень” (житель севера),

Уже упомянутый Сергей Снегов писал: “Конкретность жаргона — оскорбительна. Его вещность — издевательская. Его меткость — ненавидящая. Его яркость — глумлива”.

Вероятно, это свойство продиктовано спецификой тюремно-лагерной жизни, где человек вынужден часто демонстрировать свое пренебрежение и неприязнь к текущему положению дел или неприятным людям. Плюс, в подобной логике прослеживается попытка самооправдания: если все люди бесчестны, с ними можно поступать точно так же.

“Этот язык не знает радости. Он пессимистичен. Он не признает дружбы и товарищества. Ненависть и боязнь, недоверие, уверенность, что люди — сплошь мерзавцы”.

Феня в наши дни

Люди, отбывающие заключение и имеющие отношение к уголовному миру, и сегодня продолжают “ботать по фене”. Это их язык, на котором они привыкли изъясняться и с помощью которого можно подчеркивать свою обособленность от остального мира, правил и законов которого зэки признавать не хотят.

За последние 20-30 лет благодаря телевидению, музыке и СМИ слова из уголовного жаргона постепенно перекочевали в бытовую речь людей, далеких от криминального мира, а тюремная культура стала неотъемлемой частью жизни общества.

С трудом верится, что слова и выражения “всю дорогу”, “качать права”, “кимарить” “лопатник”, “на пАру” (вдвоем), “по новой” (сначала, снова), “прихватить” (забрать), “филонить”, “штука”, “косарь” (1000 рублей), “бычок” (окурок), “свалить” (уйти), “заначка” возникли именно в уголовной среде, хотя и используются нами чуть ли не повседневно. Признайтесь значение скольких из них вы знаете без перевода и пояснения?

То, что раньше выдавало сидельца, сегодня вполне может входить в лексикон домохозяйки или студентки-отличницы.

И ведь невозможно не признать, что подобный жаргон богат на образы и экспрессивные выражения.

Однако, уже упомянутый Сергей Снегов в своей книге “Язык, который ненавидит”, отмечал, что при всей своей яркости и меткости блатной жаргон оказывается беспомощен, когда возникает необходимость описать или объяснить что-либо, выходящее за рамки привычного:

“Он недостаточен для обслуживания ремесла во всей его полноте, благодаря чему так развита в нем система намеков и подтекста … Узкий прагматизм блатного жаргона делает его непригодным для мышления ... Даже если в своей профессии надо выйти за пределы деловой информации, воры обращаются к общенародному языку…”