Операция "Снежок". Как маршал Жуков взорвал над СССР атомную бомбу

Что известно о сверсекретном ядерном эксперименте с участием тысяч ничего не подозревавших людей.
Facebook
ВКонтакте
share_fav

В сентябре 1954 года газета «Правда» буднично известила миллионы советских граждан об испытании атомного оружия. «Ценные результаты, - писала она, - помогут защитить население от ядерного нападения». Этот скупой отчет почти 40 лет оставался единственным свидетельством сверхсекретного эксперимента, в ходе которого сотни тысяч ни о чем не подозревавших людей были подвергнуты прямому воздействию радиации в результате взрыва бомбы вдвое мощнее хиросимской.

Материалы об этом начали всплывать только после распада СССР, но даже сегодня они рассекречены не полностью. Часть важных данных была уничтожена, некоторые вещи вовсе не документировались и сохранились лишь в памяти участников и очевидцев. Anews рассказывает о том, что известно.

«Вам выпала великая честь...»

1954-й: наступила хрущевская оттепель, но Советский Союз и США по-прежнему непримиримые враги. Только через год они наладят мирный диалог, а пока готовятся к глобальной войне с применением самого страшного вида оружия. Американцы уже успели провести пять войсковых учений по отработке действий при ядерном ударе, причем взорвали в общей сложности 18 атомных бомб и снарядов.

Ослепительное свечение и ядерные грибы в пустыне Невада были отлично видны из Лас-Вегаса, в 105 км от тестового полигона, и даже сделались излюбленным аттракционом приезжих гуляк.

В СССР ядерные маневры с привлечением личного состава не проводились ни разу – были лишь испытания оружия на полигоне в Семипалатинске. Как воевать на практике с этой разрушительной мощью, в армии не представляли.

Взрыв первой советской атомной бомбы РДС-1 в августе 1949 года

Чтобы срочно это выяснить и натаскать бойцов, были назначены масштабные учения под командой Георгия Жукова, получившие кодовое название «Снежок». На них согнали военнослужащих 212 частей – всего 45 тысяч солдат и офицеров, которым предстояло в полевых условиях наблюдать настоящий атомный взрыв, а потом «идти в наступление» через его эпицентр.

Впрочем, никто, включая командиров частей, до последнего не знал, к чему их готовят. Ходили туманные слухи об испытании «секретного оружия», но даже подвешивая его к бомбардировщику, механики не были уверены, что это, пока их не просветил сам отец советской атомной бомбы Курчатов, прибывший инструктировать и наблюдать.

Снаряженную бомбу подвозят к бомбардировщику Ту-4

Лишь накануне учений и только офицерам, которых пропускал на входе сотрудник КГБ, показали секретный фильм Минобороны о ядерном оружии. А когда пленка кончилась, им торжественно объявили: «Вам выпала великая честь – впервые действовать в реальных условиях его применения».

«Никого никуда не вывозить»

Но «подопытными» оказались не одни солдаты. Для репетиции атомной войны выбрали не пустыню, а густонаселенный район между Самарой и Оренбургом, где в низине, в окружении сел и деревень спрятан Тоцкий артиллерийский полигон. Местных такое соседство не тревожило, ведь ничего опасного военные никогда не делали. Про испытание оружия массового поражения никто и помыслить не мог. А тут вдруг понаехало невиданное число солдат и техники, и люди в форме стали шнырять по дворам, что-то сосредоточенно высматривая.

На карте отмечены полигон, село Тоцкое и ближайшие города Сорочинск (30 км) и Бузулук (40 км)

Вид на Тоцкий полигон, 2010 г.

© Serjo / PanoramioРешение взорвать ядерную бомбу над районом, где в радиусе 70 км жили больше 300 тысяч человек, объяснялось просто и цинично. «Я у военных, кто это готовил, спрашивал: «Почему не в песках, мало ли у нас песков?» А они говорят: «Нам надо знать, как здесь будет, тут такой же изгиб земли, как в Германии. И населено так же...» - рассказал уже в эпоху гласности бывший председатель Тоцкого райисполкома Федор Колесов.

В Кремле тогда считали, что Третья мировая скорее всего начнется на территории разделенной Германии, из-за которой СССР и Запад были в острейшей конфронтации. Вот и подобрали для учений местность с похожим рельефом и плотностью населения.

Жителей эвакуировали только из 8-километровой зоны, остальные сами рыли защитные траншеи в огородах или прятались в естественных укрытиях. Военные инструкторы научили их, что нужно отойти подальше от строений, лечь лицом вниз и не смотреть на взрыв, чтобы не ослепнуть. А эвакуировать их... запретили.

Ф. Колесов: «От меня требовали, чтоб заранее никого никуда не вывозить. Некоторые села вывезли, а про другие мне сказали: «Завтра будут бомбу бросать, никого не отпускать, лошадей не давать, активу запретить семьи вывозить». Я еще просил поселок Ключевской вывезти. «Нет, – говорят, – там Самарка, вы их под берег спрячьте, а скотину по лесу пустите».

О том, что взрыв будет ядерным, и об опасности последствий умолчали: «военная тайна». А когда потом радиационный столб пошел не в степь, «как рассчитывали», а на Сорочинск, эвакуировать людей пришлось в спешке, неорганизованно. Срочный приказ был отдан водителям военных машин.

«Нас похоронило заживо»

Плутониевая бомба РДС-2 мощностью 38 килотонн, ласково названная «Татьянка», была сброшена 14 сентября 1954 года в 9 часов 33 (34) минуты. Через 48 секунд она взорвалась в 350 метрах от поверхности земли, почти на 300 метров отклонившись от цели, отмеченной огромным белым крестом.

Кадры рассекреченной съемки

Евгений Былов, военный шофер: «Когда раздался взрыв, земля примерно на полметра сдвинулась и на полметра поднялась, потом снова на место вернулась, опустилась. По спине прокатился утюг, горячий утюг».

Григорий Якименко, бывший начальник оперативного отделения соединения: «Когда грянул взрыв, я лежал в противогазе на дне окопа. Земля ухнула, задрожала. Между вспышкой и взрывной волной был прогал 12-15 секунд. Они мне вечностью показались. Потом почувствовал, будто кто-то крепко прижимает меня мягкой подушкой к земле. Поднявшись, увидел взметнувшийся в небо на полкилометра атомный гриб. Потом я не раз озноб ощущал, вспоминая увиденное».

Леонид Погребной, участник учений: «Я вместе со своим отрядом лежал в траншее глубиной 2,5 метра на расстоянии 6 км от взрыва. Сначала была яркая вспышка, потом услышали такой громкий звук, что на минуту-другую оглохли. Через мгновенье почувствовали дикий жар, тут же стали мокрыми, было тяжело дышать. Стены нашей траншеи сомкнулись над нами. Нас похоронило заживо. Спаслись только благодаря тому, что товарищ за секунду до взрыва сел что-то поправить – поэтому он смог вылезти и откапывал нас. Благодаря противогазам мы выжили, когда траншею засыпало».

Владимир Бенцианов, возглавлявший в 2004-м Комитет ветеранов подразделений особого риска: «На крышу нашего блиндажа (восемь перекрытий!) мы закатили двадцатипудовый камень. Сдуло, как пушинку, мы его так и не нашли... Какая у нас была защита? Трусы, майка, нательное белье, хэбэ, противоипритный костюм, очки, сквозь которые солнце виделось тусклой лампой».

Уже через 20 минут сквозь ножку ядерного гриба прошли самолеты, которые по сценарию должны были совершить налет на условного противника. Входили белые – выходили черные. Их не направляли нарочно в радиоактивное облако, но его было не миновать. После измерили – внутри кабин датчик показал 3000 микрорентген в час. Заключили, что это «незначительно» для кратковременной разовой дозы. Вернувшиеся машины даже не стали обеззараживать.

Для сравнения: санитарная норма радиационного фона (при постоянном нахождении в нем) составляет 30 мкР/час, максимально допустимо 50 мкР/час.

Через час или полтора на расчистку завалов для прохождения техники бросили отряды саперов. Они рассказывают, что работали без противогазов и химзащиты – сняли их самовольно, потому что в них было невыносимо жарко и совсем нечем дышать. Командиры крыли их матом, но надевать защиту не принуждали. Главное было – освободить дорогу.

Юрий Николаев, сапер: «Счетчиков у нас не было совсем, ни у кого. Там бегал, как мы его звали, химик, младший сержант, с каким-то карандашом. Вот сунет тебе это в пузо, посмотрит – «о, нормально, нормально» – и побежал дальше. Что «нормально», сколько «нормально» – мы понятия об этом не имели никакого».

А через три часа после взрыва в 400-500 метрах от эпицентра, которому присвоили кодовое название «Баня», прошли колонны техники с личным составом. Им открылся чудовищный ландшафт: вместо вековой дубравы дымились холмы с обугленными пнями, земля превратилась в стекло, которое крошилось под ногами, как лед на замерзших лужах, встречались изуродованные, обожженные трупы животных. Вместо воздуха была черная стена из смрада и гари, от которой сохло и першило в горле.

Кадры рассекреченной съемки

Л. Погребной: «Тогда самым страшным последствием взрыва считалась ударная волна. Нам выдали только плащ-накидки и противогазы. Сейчас такое обмундирование кажется смешным...»

Как в Чернобыле

А в это время в ближайших деревнях тушили пожары и расчищали завалы. Оренбургский журналист Вячеслав Моисеев, родившийся через 8 лет после учений и посвятивший годы своей жизни их исследованию, сообщает: Маховка в 4 км от полигона сгорела на две трети, остальное снесло взрывной волной, от Елшанки в 5 км осталась одна улица.

Организаторы «уникального эксперимента» сочли, что это малые жертвы в сравнении с его значительными результатами. Однако реальную опасность недооценили, а, возможно, толком и не знали про проникающие лучи и радиоактивную пыль, которую со скоростью до 1,5 км в минуту сносило на Сорочинск, Оренбург, юго-западную Башкирию и дальше до самого Красноярска.

Старшина Иван Кушайков вспоминал об увиденном в то утро: «Облако шло, а от него лохмотья отваливались...» Авиамеханик Владимир Антонов рассказал, что после взрыва сконденсировалась влага и местами пролилась радиоактивным дождем, от которого ни у кого не было защиты.

Георгий Жуков и другие маршалы Советского Союза, начиная с Буденного, а также военачальники дружественных стран наблюдали за учениями с открытой трибуны в 11 км от полигона

Спецгруппа, которой было поручено проводить дозиметрию, в день взрыва проехала за облаком 350 км, на второй – делала зигзаги по 10 км, поскольку облако рассеивалось. Ветеран подразделений особого риска Борис Федотов смог открыто поделиться результатами только в 90-е. Земля была заражена пятачками – где-то меньше 1 рентгена, где-то сразу за 50. Причем по сей день очень сложно определить, где именно находятся опасные участки и сколько их.

Во второй половине 90-х ученые-экологи Уральского отделения РАН выборочно исследовали некоторые места Оренбургской области, бывшие на пути облака. Самые высокие показатели содержания плутония в почве и растениях оказались такими же, как в Чернобыльской зоне отчуждения.

«Радиационный мор»

Сегодня в разных источниках можно встретить якобы подсчитанные данные о жертвах атомного эксперимента. Пишут о вымирании целых сел, о ранней смерти всех 45 тысяч военных. Но вот факты, не позволяющие доверять никаким цифрам.

Во время учений человеческих жертв не было. После их завершения медосмотр личного состава не проводился. Военные обязались хранить тайну учений 25 лет и все это время не имели права даже врачам давать намеки на причину недугов. Официальной статистики заболеваний и смертности среди участников не существует. Также нет никаких документов или подтвержденной статистики по последствиям атомного взрыва для гражданского населения.

Есть только свидетельства отдельных участников и очевидцев, собранные спустя 40 и 50 лет, а также выводы исследователей на основе немногих доступных записей. Согласно им, у большинства спустя месяцы и годы начались серьезные проблемы со здоровьем. Со временем кто-то стал слепнуть, у кого-то стали слабеть и разрушаться кости, некоторые потеряли способность иметь детей, у других рождались неполноценные или с мутациями в организме.

В Оренбуржье жители по незнанию еще долго ездили к полигону за «радиоактивными» дровами, пили воду из речек, пасли коров на зараженных лугах. Теперь, как утверждают местные СМИ, их внуки живут с предрасположенностью к раку из-за необратимых нарушений иммунитета. Число смертей от онкологии с тех пор возросло и продолжает расти.

В середине 90-х на Тоцком полигоне установили мемориал участникам атомных учений и всем погибшим от радиации. Теперь это место паломничества туристов. Один из них, Darin, поделился в блоге в 2013 году: «Атмосфера, царящая там – это нечто непередаваемое. Ни единого человека на многие километры, огромные луга, сплошь заросшие седым ковылем, березовые рощицы, наблюдательные пункты и старые учебные фортификационные сооружения, дорожные знаки «Осторожно танки» – и над всем этим какая-то глухая тишина, словно попал в комнату с обитыми мягким стенами, в которых тонут и теряются звуки».

Смотрите дальше: Как живут в окрестностях Чернобыля. Фото, сделанные местными жителями