Глава Лиги защитников пациентов: "У нас три системы паразитируют друг на друге"

Почему выписанные врачом лекарства по закону должны быть бесплатными и почему в России не умеют лечить в поликлиниках.
РИА Новости / Владислав Сергиенко
Facebook
ВКонтакте
share_fav

Президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский рассказал Anews, почему выписанные врачом лекарства должны быть бесплатными для больного, из-за чего частные клиники скоро могут перенять все худшее от государственных, и о том, что такое дистанционная медицина.

Александр Саверский – президент общероссийской общественной организации «Лига защитников пациентов», основатель и сопредседатель Всероссийского союза пациентов; соавтор Декларации о правах пациентов в России и Этического кодекса обществ пациентов; автор книг «Права пациентов на бумаге и в жизни», «Особенности национального лечения», соавтор книги «Справочник беременной: Как безопасно родить в России».

Александр Саверский. Фото: РИА Новости / Александр Уткин

«По закону, в структуру тарифа ОМС уже входит лекарство»

– Вы много лет предлагаете сделать бесплатными все лекарства, которые выписываются врачами не только в больницах, но и в поликлиниках. Насколько успешно продвигается эта работа?

– Пять лет назад эта норма была принята в составе Стратегии лекарственного обеспечения. Были прописаны механизмы, выделены 120 млрд руб. Но поскольку документ был прописан недостаточно хорошо, эти деньги так никуда и не дошли.

Мы говорим не о том, что это наши пожелания – это требование закона. Просто он не выполняется. По законодательству, в структуру тарифа ОМС уже входит лекарство. То есть оно уже оплачено. Минздраву уже дали время на все эти новации. Мы продолжаем работу в этом направлении и направили в Генпрокуратуру письмо на эту тему.

Весь западный мир так и живет. Они считать экономику таких вещей давно научились, в отличие от наших. Ведь вовремя данное лекарство, например, для профилактики инсульта и инфаркта, не только спасает жизни, но и экономит огромные деньги.

Когда у пациента давление скачет, он должен принимать лекарства, которые удерживают давление на одном уровне, чтобы не было осложнений. Если вовремя дать нужную таблетку, человек остался здоровым. То есть, он не вызвал скорую помощь, его не отправили в стационар, у него нет инвалидности, пенсии, реабилитации. Работодатель не оплачивает больничный, и он идет на работу.

И еще один хороший индикатор – все сейчас говорят о телемедицине. Так это при ней будет сокращение на 40% стационарного звена. Все очень просто: если врачу вовремя на планшет упала кардиограмма предынфарктного состояния пациента, и он уберег его от этого, то государство сэкономило колоссальное количество денег.

И возникает вопрос: а власти эти сэкономленные деньги куда денут? Опять по карманам распихают что ли?

«Врачи не умеют лечить амбулаторно. У них задача стрелочников»

– Но даже в советские времена, которые с такой теплотой сейчас вспоминают, не было такого, как бесплатные лекарства для пациентов поликлиник. Все приходили в аптеки и покупали за свои…

– Да, но в советские времена больницы забирали 60% всех денег, выделенных на здравоохранение. В отличие от Европы, где 40% расходовалось и расходуется на стационары.

Есть исторические причины. Огромное количество больниц было простроено после Великой Отечественной войны. Поэтому звено поликлиник было очень слабым, включая лекарства. Поэтому у нас врачи и не умеют лечить амбулаторно. У них задача стрелочников – чуть что, отправлять в стационар.

А держать пациента в больнице – это дорого. Ведь что такое лечение в стационаре? Это как будто вы попали в гостиницу с бесплатным питанием, обслуживанием и лечением. Не высший класс, но все равно дорого. Если перевести это в деньги, получится очень приличная сумма. И хорошо пролечить человека амбулаторно может оказаться в 10 раз дешевле, чем продержать его в стационаре.Фото: РИА Новости

«США – это вообще не показатель»

– Но кто и как платит за качественное лечение? Даже мировой опыт не дает однозначного ответа. В США платят работодатель и пациент, даже принятая при Обаме система страхового здравоохранения ничего сильно не изменила. В соседней Канаде, как и в Великобритании – совсем другая схема, когда государство отвечает за здоровье человека. Кто прав?

– США – это вообще не показатель. У них здоровье – интерес человека, а не права. Поэтому в рейтинге ВОЗ 2016 года по эффективности здравоохранения США на 50 месте, Россия– на 55-м.

В здравоохранении главное – ответ на вопрос «кто заплатит за больного?» Ведь у него по определению нет денег. Так исторически и возник страховой принцип «здоровый платит за больного» с появлением при фабриках, мастерских и т. д. больничных касс. В Германии при Бисмарке больничные кассы уже были формализованы. В дальнейшем они были отделены от производств и стали страховыми компаниями.

Но частная страховая компания может сказать, что конкретный вариант, который случился с пациентом, не страховой случай. А у больного, как я уже говорил, денег нет. В результате все эти риски взяло на себя государственное страхование.

Ну а в России, если на какую-то простую платную консультацию люди еще могут найти деньги, то на сложную стоматологию, я уже не говорю про онкологию, найти не могут. Поэтому у них надежда на ОМС. Это функция государства, и она должна рассчитываться на основании планирования потребностей населения, как это делалось в Советском Союзе.

«Из 2500 человек персонала 1200 медработников. Кто остальные?»

– Ваши расчеты показывают несоответствие зарплат врачей тем средствам, которые выделяются государством на здравоохранение. Как вы это объясняете?

– Если посчитать, то из 3,2 трлн рублей в год, которые государство выделяет на здравоохранение, на заработные платы врачей и медперсонала, налоги, выплаты, уходит 1,5 трлн рублей. Это из расчета, что средняя зарплата врача составляет 50 тыс. рублей в месяц, так показывают данные Росстата.

Но ведь есть лечебные учреждения, в которых у главврача по 16 заместителей! Понятно, что они не 50 тысяч в месяц получают. Но все перекосы в этой среде – а она близка по своему духу к армейской – приводят к тому, что никто особо не возмущается.

– 16 заместителей получают большую зарплату и делятся с главврачом? Так все происходит?

– Есть проблемы, которые решаются в России только за наличный расчет. Эти деньги надо где-то брать, и такие схемы – это лишь один из способов их получить. Есть и другие.

Мы считали: в одной больнице с численностью работников 500 человек медицинский персонал составляет 140 человек. А кто остальные? Ну ладно, водителей пять человек, кухня и столовая – 15 человек. Но остальные – кто эти люди? В другом крупном стационаре еще интереснее. Там из 2500 человек персонала 1200 медработников, включая врачей, фельдшеров, медсестер и прочих. Кто остальные?

Такого просто не может быть в частной клинике. Поэтому «частники» и обыгрывают государственные учреждения даже на их рынке ОМС. Их устраивают тарифы, которые в государственных клиниках считаются маленькими. Конечно, при таких накладных расходах будет мало!

Все исправить совсем несложно. Нужно в госучреждениях ввести такие же стандарты, как в частных клиниках. Тем более что госучреждения и так имеют массу преимуществ. У них почти бесплатная земля, им из бюджета выделяются деньги на основные фонды – строительство, оборудование. Это не деньги ОМС. Но и в этих условиях они ничего толком сделать не могут.

Фото: РИА Новости / Алексей Даничев

«Частные клиники снимают сливки. Частник ведь вам ничего не должен»

– Не поэтому ли люди, несмотря на кризис и дороговизну «частников», все чаще к ним обращаются?

– Рост платных медицинских услуг за год составил 25%. Человек, пришедший в частную клинику, платит, в основном, за сервис. Чтобы не стоять в очередях, чувствовать себя человеком. Сейчас это так. Но надо понимать, что у капитала есть свои законы: если большая часть людей из государственного сектора перетечет в частный, там станет все так же, как в государственном.

Более того, станет хуже, поскольку «частник» начнет экономить на дорогих таблетках, дорогом обследовании. Это уже сейчас начинает происходить. То есть он будет, с одной стороны, навязывать услуги, а с другой – сокращать свои издержки.

– А как пациент, придя в частную клинику, может получить бесплатную помощь в рамках ОМС?

– Я против того, чтобы частные клиники работали в ОМС. Частники берут себе только те тарифы и оказывают только ту помощь, которая устраивает их с точки зрения бизнеса. Есть масса услуг, которые они никогда не будут оказывать.

Это как с аутсорсингом по автомобилям скорой помощи (в нескольких регионах в качестве эксперимента транспортные услуги при оказании скорой и неотложной медицинской помощи были переданы частным организациям на договорной основе. – Anews). Оказалось, что контракты заключены только в рамках областных и районных центров. А по муниципальным раздолбанным дорогам должны ездить муниципальные «скорые».

С ОМС то же самое – частные клиники снимают сливки. «Частник» ведь вам ничего не должен. У вас нет конституционного права на получение у него медицинской помощи, а государственные учреждения вам обязаны ее оказать.

И более того, полно историй, когда человека завлекают бесплатной медпомощью по ОМС, а потом говорят, что все остальное уже платно. Так что здесь много ловушек.

Митинг против оптимизации системы здравоохранения в Москве, 2014 год. Фото: Reuters​Я считаю, что у нас три системы паразитируют друг на друге, поэтому их надо жестко разводить. Государственный сектор полез в сегмент платных услуг. Частный сектор полез в ОМС, где ему совершенно нечего делать. А страховые компании прикинулись страховыми, хотя таковыми не являются и мимикрируют под государственную функцию проводника государственных услуг, не имея к этому никакого отношения.

Только что мне позвонил человек и рассказал, что заплатил государственному учреждению 50 тыс. руб. за медицинскую помощь, так в день выписки ему понадобилась экстренная операция по другому поводу. Прямо из приемного отделения при выписке попал на операционный стол, а через 10 дней ему выкатили счет еще на 60 тысяч. За что? У нас экстренная помощь вообще бесплатна!

«Если пациент пробыл в стационаре неделю, а потом умер – это уже не ошибка»

– Врачебная ошибка, как вы относитесь к этому понятию? Нужно ли привлекать медика к ответственности за нее?

– Вот пример: человека привозят, у него загрудинные боли и непонятно, сердце ли это, желудок или невралгия. Лечащий врач начинает перебирать то одно, то другое, то третье. Но не успевает: человек умирает, например, от желудочного кровотечения, которое сложно диагностировать.

Кто виноват? Я в этой ситуации не могу обвинить врача. А вот в ситуации, если пациент пробыл в стационаре неделю, а потом умер, - это уже не ошибка, а недостаток медицинской помощи, нарушение ее стандартов и порядков оказания.

– Минздрав как раз работает над созданием клинических рекомендаций по всем видам болезней…

– Разработано около полутора тысяч рекомендаций. Но для того, чтобы использовать конкретную рекомендацию, надо сначала поставить диагноз. От неправильной постановки 30% проблем и возникает. Но врачебное дело – это не искусство, врачи должны придерживаться стандартов. И если ты не гений, то будь добр потом объяснить суду, почему поступил так, а не иначе.

Фото: РИА Новости / Павел Лисицын

«Пока мы все тут играем во всякие игры, армия болезней побеждает армию здравоохранения»

– Кстати, насчет гениев. Как вы относитесь к ситуации в 62-й онкологической больнице Москвы? (Главврач больницы №62 Анатолий Махсон вступил в конфликт с заместителем мэра по вопросам социального развития Леонидом Печатниковым после того, как департамент здравоохранения Москвы лишил клинику автономного статуса. Махсон обвинил департамент в покупке лекарств и медицинского оборудования по завышенным ценам (переплата - 218 млн рублей), после чего лишился работы.​ – Anews)

– Я против возрастающей самостоятельности лечебных учреждений, в этом нужно знать меру. На мой взгляд, платные услуги в онкологии – вещь недопустимая. Впрочем, как и в остальных.

Мне сегодня поступила жалоба: женщина на 12 неделе беременности попала в подмосковный роддом на сохранение. Плод погиб, потому, что в результате из всего назначенного спектра лекарств, все стоят с пометками «отмена». Не было в роддоме нужных лекарств, только физраствор.

Хорошо, что сейчас опять начинают говорить о централизованных закупках лекарств. Поскольку сейчас невозможно проконтролировать каждое учреждение, как оно закупает медикаменты. Проще проконтролировать единый центр, чем много региональных. Это приведет и к удешевлению лекарств, медицинских изделий и всего прочего.

– А та женщина не могла позвонить мужу, чтобы он купил и принес все необходимое?

– У нее была только одна ночь. Она думала, что пронесет, но не случилось. Но пока мы все тут играем во всякие игры, армия болезней побеждает армию здравоохранения. Ей могла бы помочь телемедицина. Вот где нужно креативить, а не на госзакупках, в которых в России не креативит только ленивый.

«Работа скорой помощи – тоже дистанционная медицина»

– Если говорить о телемедицине. Существуют два законопроекта, пока ни один из них не принят. А можно вообще обойтись без закона? Помню историю о враче, которого чуть не посадили за то, что он давал консультации по Скайпу.

– Работа скорой помощи – тоже телемедицина. Вы звоните и говорите: доктор, приезжайте, спасите! Но «скорая» просто так не поедет. Сначала вас спросят, что случилось? И в зависимости от вашего ответа вам или дадут консультацию, или отправят бригаду. И ни в одном законе вы не найдете, что нужна какая-то специальная норма права, которая регулирует эти взаимоотношения.

Фото: DepositphotosНикакого специального регулирования не нужно, поскольку в понятии амбулаторной помощи уже существует возможность удаленного консультирования. А если и вводить термин, то не «телемедицина», а «дистанционная медицина». В России есть уже законодательно закрепленные понятия «дистанционное образование» и «дистанционная продажа товаров». Они точно отображают смысл событий.

Я видел врачей, которые это делают, несмотря на отсутствие закона. На планшете, в смартфоне анестезиолог-реаниматолог показывает: «Видишь,этот пациент сейчас на ИВЛ (искусственной вентиляции легких. – Anews), эти двое вообще сейчас на операции находятся. И я это все в реальном времени вижу и могу своему ассистенту и хирургу сообщить, что надо сделать».

Беседовал Петр Сапожников