Марат Гельман: "Россия сегодня в беде, и часть ее граждан ищет себе новую родину"

Коллекционер и галерист Марат Гельман о политике, искусстве, своих проектах и эмиграции.
РИА Новости / Александр Кряжев
Facebook
ВКонтакте
share_fav

Через два года после отъезда за границу коллекционер современного искусства Марат Гельман навестил Россию. В интервью Anews он рассказал о причинах своего визита и о том, как развиваются его проекты в Черногории – стране, где он прочно обосновался с декабря 2015 года.

Марат Гельман — коллекционер, галерист (в последнее время называет себя исключительно «бывший галерист»), публицист и арт-менеджер. Создатель и экс-директор пермского музея современного искусства PERMM. С июня 2002 по февраль 2004 года — заместитель генерального директора ОАО «Первый канал». Политтехнолог, один из создателей Фонда эффективной политики, член Общественной палаты созыва 2010—2012 годов.

«Если брать политику, то разговор об оттепели – он ни о чем»

– Как вам московская оттепель?

– Издали кажется, что все разваливается, люди разбегаются, рестораны пустые. На самом деле, жизнь продолжается, в Москве столько энергии, что, кажется, она может пережить все, что угодно. В том числе и нынешнее времена. Поэтому у меня хорошие впечатления от Москвы, в том числе, от того, как улучшается ситуация с транспортом в столице.

И я понимал, глядя из Черногории, что никуда от России не делся. Я готовлю выставку русского искусства в Лондоне, посвященную столетию революции, дарю работы русских авторов Музею современного искусства в Париже.

Если брать политику, то разговор об оттепели – он ни о чем. Те крохотные колебания, которые сейчас существуют, только в совсем депрессивные времена можно считать улучшением ситуации. Я думаю, что во власти идет какая-то перестройка, они хотят, чтобы как можно больше людей пришли на избирательные участки (на президентские выборы в марте 2018 года. – Anews.com) и будут эту ситуацию оживлять. Мы много раз проходили такой вариант, поэтому я не обманываюсь на этот счет.

«С помощью телевизора можно делать все»

– Но если и привлекать на избирательные участки, то допуском к выборам президента России новых кандидатов?

– Навального они, скорее всего, не допустят. Может, они еще кого-то найдут. Тем более, если долбить три месяца по телевизору о ком-то, то зритель всему поверит. Недавно, например, с помощью Вячеслава Мальцева оживляли картинку. Выскочил он как черт из табакерки, покрутили его, люди к нему и привыкли.

В августе 1999 года узнаваемость Путина составляла 2%. В декабре того же года его рейтинг составил 60%. С помощью телевизора можно делать все, потому, что люди подключены к этому источнику информации.

До самого последнего момента решение по Навальному не будет принято. С моей точки зрения, он выбрал правильную стратегию просто участвуя в предвыборной кампании как ни в чем не бывало. И в самый последний момент его действительно могут допустить.

Марат Гельман на открытии выставки «Родина». Фото: РИА Новости / Александр Кряжев

«Вы живете в Самаре? Создайте журнал “Самарская культура”»

– Вы приехали в Россию после двухлетнего перерыва. Что вы собираетесь здесь делать?

– У меня здесь много задач. Мы открыли выставку «Сделано в Черногории» в Питере, я запускаю достаточно большой проект, связанный с моей коллекцией современного искусства. Принял решение, что своих музеев для коллекции создавать не буду, веду переговоры с разными музеями по поводу работ. В начале марта подарил несколько работ парижскому центру Помпиду. Думаю о Русском музее и о Третьяковке, и о Пермском музее. Настал момент, когда все хотят иметь в коллекциях тех художников, которых я собирал в 90-х годах.

Ну и самый масштабный проект, который мы, я надеюсь, запустим весной в Москве, это whatwhere.world. Это сайт о том, что и где в области культуры происходит в мире. Мы его делаем совместно с социальными сетями, в первую очередь, с Facebook.  Это будет культурная афиша, но если сравнивать, например, с журналом Time Out, то в нем пишется про 50 городов, а у нас будет про 24 тысячи, у них 400 сотрудников, у нас – семь.

Каждый сможет сделать свою афишу на базе своих знаний и предпочтений. Московский специалист по андерграундной культуре сделает свою афишу «Москва андерграундная». Другой может создать и продвигать свою подборку, например, «Афиша от Аллы Пугачевой» или «от Третьяковки». Мне кажется, это будет увлекательная игра – изучать эти афиши и выбирать самую подходящую для себя или создавать ее самостоятельно.

Через социальные сети у нас уже есть 1,5 миллиона организаторов событий, но это, скажем так, руда. Из нее мы будем вылавливать что-то интересное, упаковывать, разносить по разделам. Это автоматизированный процесс.

А дальше мы предложим людям завести культурный журнал своего города. Вы живете в Самаре? Создайте журнал «Самарская культура». В Москве? Сделайте журнал «Бесплатное образование в Москве». Каждому из желающих даются простые в использовании инструменты, единственное, что нужно – неплохо знать свой город. Если твоя афиша, твой журнал становятся популярными, у них появляются читатели, то ты начинаешь вместе с нами зарабатывать деньги. Становишься «евангелистом» – одновременно и корреспондентом, и редактором, и совладельцем-издателем.

«Большинство художников выбрало компромиссную, соглашательскую позицию»

– А как обстоят дела с вашим предыдущим крупным проектом, Пермским музеем современного искусства PERMM? Пермяки считают, что город даже после вашего отъезда и смены губернатора остается культурной столицей.

– Не потеряла шанс. Галерея осталась, хотя говорят, что она слишком радикальная, я отвечаю, что сделал на ее основе около 600 выставок, из них всего пять были политические, то есть, меньше 1%. Именно эти пять выставок, «Россия – 2» и другие, они самые громкие. О них больше всего писала пресса и они сформировали этот образ радикальной галереи.

Фото: VK.com / Музей современного искусства PERMM

А что касается современного искусства в России, непросто ему сейчас, оно очень долго встраивалось в какие-то экономические модели, художественный рынок. Но теперь с ним будет пауза. Большинство художников выбрало компромиссную, соглашательскую позицию. Это предполагает, что они будут уходить от актуальной проблематики. Как в советское время, когда хорошие художники занимались нейтральными жанрами, пейзажами, натюрмортами, чтобы не высказываться в политическом поле. Наверное, это то, что нас ожидает.

– Вы сотрудничаете с госструктурами?

– Нет и не имею никакого желания это делать. Активистки во время пикета против выставки «Родина» Марата Гельмана в Новосибирске. Фото: РИА Новости / Александр Кряжев

«Города стали центрами крупного бизнеса по обслуживанию свободного времени»

– Вы обосновались в Черногории, сделав ее еще одним своим проектом. Что вы там делаете?

– Живу и работаю. В Черногорию я попал, можно сказать, случайно. Но сейчас я могу сказать, что если даже в России все было бы хорошо, то я все равно переехал бы туда. Сейчас понятно, что Черногория — это страна, которая в постиндустриальном мировом раскладе, который вот-вот наступит, будет играть очень важную роль.

— Каким образом?

— Сначала я приехал сюда делать концепцию новой культурной политики Черногории. Я общался с многими людьми — чиновниками, политиками, бизнесменами. И я у всех спрашивал: «Если бы прошла всемирная конференция, на которой представителей каждой страны спрашивали, что она может дать миру, какой вклад она может внести в цивилизацию, что бы вы ответили?» Черногорцы в основном отшучивались, что прежде всего они умеют тратить свободное время. Красиво бездельничать, как они с самоиронией говорили.

Ну а что происходит в мире — за последние 50 лет люди стали в три раза меньше работать. И это высвобождение сформировало то, что называется «бизнес по обслуживанию свободного времени». Только арт-индустрия, которая является лишь частью этого бизнеса, вместе с кино, издательствами и прочим, обеспечивают 7% мирового дохода, а сельское хозяйство — лишь 4%.

То есть, города, которые поначалу были способом защититься от внешней агрессии, где находились рынки, поэтому вокруг них возводили стены, затем они стали сосредоточением промышленности, теперь стали центрами крупного бизнеса по обслуживанию свободного времени.

– И что вы предложили?

– Я предложил черногорцам вместо того, чтобы стесняться своего умения беззаботно проводить время или пытаться возрождать в стране индустрию и сельское хозяйство, сделать страну, в которой лучше всего проводить свободное время. В ближайшей перспективе это будет самое востребованное направление.

Есть страны, в которых существует индустриальное лобби, есть страны с энергетическим лобби, которые не дают наступить в них постиндустриальным временам. Но в Черногории во время санкций вся индустрия была убита.

По большому счету, дело не в том, что здесь какие-то очень мудрые правители и они услышали мою концепцию. Дело в том, что у них и другого шанса никакого нет. Бессмысленно восстанавливать завод по производству холодильников, чтобы в Европе покупали черногорские холодильники, а не немецкие.

Им надо создавать страну, в которой классно, интересно и с пользой можно проводить свободное время.

Черногорский город Будва. Фото: Depositphotos

«Ключевой маркер успешности власти – люди не уезжают, им нравится»

– Весь мой пермский проект, конечно, был, прежде всего, культурным. Но к нему было привлечено настолько много внимания, что люди перестали уезжать из Перми. А это сейчас является ключевым маркером успешности власти — люди не уезжают, им нравится. Если уезжают молодые, умные, образованные, а приезжают гастарбайтеры из азиатских стран, то это плохо.

Я приехал сюда в декабре 2014 года и мы сразу начали разрабатывать принципы развития страны. Их шесть, основные – это «Сделано в Черногории», когда местные институции приглашают международных деятелей искусств, а мы этому содействуем, помогаем найти этих людей, иностранцы о Черногории, это самое популярное и успешное направление, третье — культурные события вне сезона. То есть, мы поддерживаем разного рода мероприятия, которые проходят не летом, мы расширяем сезон за счет соседних месяцев – мая и сентября.

Мы начали работать и сделали упор на май 2015 года. И в конце мая пришла информация от Европейского туристического союза, что Черногория — единственная европейская страна, которая не потеряла российских туристов. Остальные потеряли по 30-40%. После этого мы получили прекрасное здание Дома художников в Будве и начался новый этап нашей жизни и работы.

Для Черногории и в каком-то смысле я являюсь конкурентным преимуществом. В соседней Хорватии нет Гельмана, значит, нет этого глобального культурного проекта.

«Россия сегодня в беде, и часть ее граждан, более мобильная, ищут себе новую родину»

— Правильно я понимаю, что соотечественников привлекают не только климат и море, но и язык?

— И язык, и вера. Хотя язык ближе к старославянскому, поэтому украинцы быстрее начинают понимать черногорцев, чем русские. Но больше половины слов имеют те же корни, только окончание или ударение другие.

Это все факторы, безусловно удобные для россиян. Когда Черногория декларирует себя как некое новое пространство для жизни, она делает это для всех, а не только для жителей России. Конечно, приезжают, в первую очередь, люди, которым легче с языком, со схожими традициями.

Наверное, это так, хотя и без этой схожести из России активно уезжают и в католические Прагу и Вену, и в космополитический Берлин. Везде очень много выходцев из России. Страна сегодня в беде, и часть ее граждан, более мобильная, ищут себе новую родину.