"Лучше, конечно, помучиться": 15 пронзительных киносцен о загадочной русской душе

Facebook
ВКонтакте
share_fav

Загадка русской души, так волнующая иностранцев, привлекала и многих отечественных режиссёров. С советского периода и до наших дней многие из них пытались отразить в своих работах пресловутую широту русского человека, его эмоциональность и жертвенность.

Мы подобрали для вас отрывки из девяти картин, лучше всего раскрывающих эту волнительную и необъятную тему.

Война и мир

Великая экранизация великого романа, фильм Сергея Бондарчука практически не уступает литературному источнику. Помимо масштабных батальных сцен и общего размаха, эта картина содержит в себе много удивительно глубоких и сильных зарисовок на тему национального духа.

Такова, например, сцена прозрения Пьера Безухова во французском плену, когда он вдруг осознаёт, сколь ничтожны сдерживающие его человечки, и сообщает им об этом громогласным хохотом:

Или марш русских солдат по австрийской деревне под задорные распевы народной песни и восторг молодого Коли Ростова в адрес всего мира:

Олег Табаков в роли Николая Ростова

Фильм Бондарчука сумел наполнить жизнью и правдоподобием одну из самых славных страниц отечественной истории, когда русские победили страшного врага и дошли до Парижа. Это получилось сделать через 140 с лишним лет, что, с одной стороны, говорит нам о таланте режиссёра, а, с другой, о том, что и по прошествии полутора веков народ не изменился, несмотря на все пережитые потрясения.

А зори здесь тихие

Едва ли не самым любимым фильмом о Великой Отечественной в нашей стране стала не какая-нибудь масштабная эпопея, а история о пяти хрупких девушках, столкнувшихся в смертельной схватке с врагом в карельских лесах.

Успех картины Станислава Ростоцкого, в основу которой легла повесть Бориса Васильева, обусловлен именно мастерским противопоставлением сурового мужского ремесла и нежной женственности героинь, вынужденных им овладевать.

Для того, чтобы подчеркнуть их женственность, режиссёр даже добился включения в фильм немыслимых в советское время обнажённых сцен:

Юные зенитчицы словно воплотили в себе Россию жён и матерей, в трудный час разделивших тяготы войны с мужчинами. А те, в свою очередь, сражались с удвоенной силой, чтобы защитить своих женщин от несвойственной им ноши.

И победили, как старшина Федот Васков в кульминационной сцене фильма:

Граната на фоне креста – один из мощнейших символов фильма

Помимо прочего, в этом фильме обыгрывается известная мысль о том, что у России – женская душа, а русские женщины способны если на всё, то почти на всё.

Белое солнце пустыни

Одна из первых картин приключенческого жанра в советском кино быстро нашла отклик в сердцах зрителей и впоследствии была растащена на цитаты. А её главные герои – красноармеец Сухов и таможенник Верещагин – стали одними из самых ярких воплощений национального характера в отечественном искусстве.

В частности, легендарный ответ Сухова на предложение быстрой смерти («Лучше, конечно, помучиться») – едва ли не главная формулировка русского отношения к жизни:

А верещагинское «Мне за державу обидно» и вовсе стало символом народного отношения ко всем проблемам страны, которых со времени выхода фильма накопилось немало:

Ну и, разумеется, нельзя не упомянуть впервые прозвучавшую в этом фильме песню Булата Окуджавы, исполненную сыгравшим Верещагина Павлом Луспекаевым (для которого съёмки в картине из-за проблем со здоровьем стали настоящим личным подвигом).

Ленивая и неторопливая «Госпожа удача» прекрасно воплотила в себе яркую черту русского характера – стремление идти до конца, даже когда всё вроде бы закончилось и ничего уже не надо:

Любовь и голуби

После триумфального успеха картины «Москва слезам не верит» Владимир Меньшов, самый народный режиссёр советского кино, снял свою третью работу. В ней он сместил фокус внимания со столичной жизни на провинциальную, но результат получился не менее впечатляющим: история семьи Кузякиных покорила сердца зрителей сразу и навсегда.

Мужская солидарность

Секрет успеха фильма – в поразительной точности, с которой Меньшов и сценарист Владимир Гуркин воспроизвели русский народный характер, с его искренностью, простодушием и эмоциональной силой. А главное, с любовью и прощением, способными преодолеть все невзгоды.

Помимо главных героев, в картине блеснул Сергей Юрский, сыгравший ушлого и любящего выпить деревенского мужичка, обладающего незаурядной харизмой и свойственным русскому человеку актёрским талантом:

А идеал простонародной доброты воплощён, конечно, в разговоре Васи Кузякина и его младшей дочери. История дружбы деревенского дурачка с голубями предстаёт вечным символом чистоты и непорочности:

Жестокий романс

Для Эльдара Рязанова, великого советского комедиографа, экранизация «Бесприданницы» Островского стала первым обращением к русской классике.

Рязанов и Михалков на съёмках картины

Несмотря на неоднозначную реакцию критики, не одобрившей вольности в интерпретации «неприкасаемой» пьесы, публика картину полюбила сразу – и понятно, почему. К социальному драматизму Островского режиссёр добавил музыкальную экспрессию и безудержный размах русского загула, затягивающего неосторожных участников в самый омут бурлящих страстей.

Самым же запомнившимся эпизодом стала, конечно, цыганская песня, спетая коварным обольстителем Паратовым в исполнении Никиты Михалкова. При нарастании темпа «Мохнатого шмеля» ноги зрителя сами собой пускаются в бесконтрольный пляс, а барин, поящий вином из своего фужера невинного щенка, выглядит как настоящее средоточие порока:

Курьер

Один из самых популярных перестроечных фильмов рассказывает историю молодого человека по имени Иван, который не может найти себе место во взрослой жизни. В результате он просто не относится к ней серьёзно, встречая фальшивый мир «состоявшихся людей» в иронические штыки.

В одном из эпизодов главный герой, разговаривая со своим другом Базиным, совершает один из фирменных национальных поступков: бескорыстно отдаёт тому собственную одежду ради высшей цели. Подобные жесты всегда доставляли русскому человеку особое удовольствие – возможно, потому, что давали возможность почувствовать себя царём, великодушно одаривающим подданного «со своего плеча»:

Брат 1 и 2, Война

Алексей Балабанов, главный знаток русской души из режиссёров постсоветского поколения, создал самого народного героя новой России. Это произошло в 1997-м, и звали его Данила Багров.

Хмурый и молчаливый парень, вернувшийся с Чеченской войны и разбирающийся с бандитами на блеклых улицах Петербурга, словно воплотил в себе простую жизненную правду, которой так не хватало людям в то время. В условиях всеобщего разложения он один несёт в себе силу, позволяющую сохранить достоинство.

Ярче всего это выражено в финальной сцене, когда Данила прощается с предавшим его братом, предварительно простив его:

Есть в фильме и разговор с иностранцем, которому главный герой выкладывает всё, что думает об Америке (несмотря на то, что собеседник – француз). Думается, и сейчас под его словами подпишется много русских людей:

Три года спустя, когда Балабанов выпустил продолжение приключений культового героя, тот поехал в Штаты и поговорил уже с настоящим американцем. Этот монолог о силе, которая в правде, стал едва ли не самым известным эпизодом всего постсоветского кино:

А спустя ещё два года исполнитель главной роли Сергей Бодров погиб при сходе лавины на съёмках в горах, навсегда оставшись в народной памяти как Данила Багров.

В этом же году Балабанов выпустил свой следующий фильм «Война», посвящённый боевым действиям в Чечне.

В нём он представил стране нового героя, Ивана Ермакова, сыгранного тогда ещё никому не известным Алексеем Чадовым. И, хоть тот и не снискал славы своего предшественника, картина по сей день остаётся лучшей на чеченскую тематику.

Конечно, Балабанов не мог обойтись без проникновенных эпизодов, раскрывающих национальный характер.

Таков, например, монолог отца Ивана в исполнении Владимира Гостюхина, передающего сыну жизненную правду русского мужика:

Таковы и слова самого Ивана, сказанные английскому журналисту и доступно объясняющие, что же такое война в русском понимании:

Убойная простота и смысловая ёмкость, с которой говорят герои Балабанова, до сих пор, спустя три года после смерти режиссёра, остаются в нашем кино своеобразным эталоном, до которого мало кто может дотянуться.