"Пройдет три-четыре года, и многие уйдут из аудита"

Евгений Самойлов, партнер компании «Бейкер Тилли Россия», o том, в каком положении сейчас находится аудиторский рынок России.
Facebook
ВКонтакте
share_fav

Евгений Самойлов, партнер компании «Бейкер Тилли Россия» рассказал o том, в каком положении сейчас находится аудиторский рынок России, что с ним произойдет в 2017 году и почему молодежь не хочет идти в аудиторы.

— Что сейчас происходит на рынке аудита?

— Аудит слабо востребован теми, для кого он прежде всего предназначен — пользователями отчетности, то есть, акционерами и кредиторами компаний. Самим компаниям в нынешних условиях он вообще не нужен. Поскольку основным акционером в России является государство, тендер по аудиту компаний, которыми владеет государство прямо или косвенно, выигрывают заявки по смехотворным ценам — 50 тыс. руб.

Аудит не представляет никакой ценности для государства, он ему не нужен. Никто в государстве не заинтересован в том, чтобы у компаний, которыми оно владеет, была достоверная отчетность. Нет ни штрафных санкций, ни ответственности за предоставление недостоверной отчетности. С точки зрения менеджмента государственной компании проще нанять фирму, которая не будет ничего проверять и выдаст бумажку, что все хорошо.

С точки зрения кредиторов основным пользователем аудита могли бы стать банки. Но банковскому бизнесу достоверная отчетность сейчас тоже не нужна. Ведь она будет показывать, что большинство предприятий убыточны. В кризис сокращаются доходы, не всегда компании успевают сокращать расходы, поэтому терпят убытки.

Это означает, что банк должен кредитовать предприятие по повышенной ставке, поскольку вынужден больше средств направлять на резервирование. Поэтому банки говорят: «Дайте нам управленческую отчетность, в которой все реально. Чтобы мы поняли, как обстоят дела. И дайте нам официальную отчетность, на основании которой мы выдадим кредит».

— Для банка это тоже риск. В отсутствие нормального аудита эта самая управленческая отчетность вполне может оказаться такой же поддельной, как и официальная.

— И раньше мы сталкивались с ситуацией, когда реальная рентабельность бизнеса была 30%, а финансовый директор мог ошибиться на 10% в любую сторону, указав 40% или 20%. А теперь, когда в официальной отчетности рентабельность равна 3%, а финансовый менеджер в управленческой отчетности показывает, что она составляет 1%, мы видим, что она равна минус 5%; собственнику не показывают эту отрицательную рентабельность. Проверкой показателей управленческой отчетности, как правило, систематически никто не занимается.

— А как же публичные компании, которые котируются на биржах. Крупные нефтяники, металлурги. «Газпром», в конце концов, не может без аудита. Нельзя сказать, что вся промышленность России находится в руках государства на 100%.

— Есть статистика по организациям, которые внесены в реестр аудиторских компаний. Статистика Минфина говорит, что выручка всех этих компаний составляет 50 млрд руб. Из них где-то 30 млрд руб. — это выручка от аудита. «Газпром» платит 200 млн руб. в год. Он такой один и его обслуживает одна аудиторская компания. Если мы возьмем крупные публичные частные компании, то на них из 30 млрд руб. придется в лучшем случае 10 млрд руб. А остальные 20 млрд — это больше двух третей выпускаемых аудиторских заключений, которые, рискуют оказаться недостоверными.

Рынок частных публичных компаний схлопывается. По оценке, прозвучавшей на Гайдаровском форуме, доля государства за последние шесть лет в бизнесе выросла с 35% до 70%.

— Имеется в виду совокупная доля акций, которые государству принадлежат в бизнесе?

— Имеется в виду, что влияние государства на экономику выросло прямо или косвенно в два раза. В этой ситуации потребность в аудите должна была сократиться в те же два раза. Что говорит статистика Минфина? Что выручка аудиторских компаний за последние пять лет в среднем растет со скоростью 2.2% в год. А количество компаний за этот же период сократилось на 15%. Хотя исходя из того, что происходит, их должно было стать в два раза меньше.

Статистика Минфина говорит о том, что более 60% аудиторских компаний (всего сейчас их на рынке 4,5 тыс.) имеют годовую выручку менее 3 млн руб. Но это нельзя назвать регулярным аудитом. В лучшем случае, эти компании работают два-три месяца в году и выпускают по 5-10 аудиторских заключений. И они «заточены» под определенные заранее известные результаты работы.

В законе об аудиторской деятельности говорится, что в аудиторской компании должно быть не менее трех аудиторов. Но в нем не было прямо указано, что это три специалиста, которые работают в штате этой компании. По статистике, из 4,5 тыс. аудиторских компаний только в 1,5 тыс. работают по основному месту работы по три аудитора и больше. Значит, в оставшихся 3 тыс. компаний работают меньше трех специалистов, и они работают по совместительству. В четверти из этих 4,5 тыс. вообще нет ни одного аудитора, у которого это место работы было бы основным.

Де-факто аудиторский рынок — это пузырь. В этой ситуации полтора года назад были приняты поправки к закону о СРО, которые увеличивают требования к саморегулированию. Сейчас на рынке пять, а фактически четыре саморегулируемые организации. И если сейчас требования к аудиторской СРО такие: не менее 300 аудиторских компаний или 700 аудиторов, то с 1 января 2017 года ей нужно иметь в своем составе не менее 2 тыс. аудиторских компаний или 10 тыс. аудиторов-физлиц.

— Сколько сейчас в России аттестованных аудиторов?

— Всего их по статистике Минфина на конец 2015 года – 21.5 тыс. человек. Получается, что в 2017 году останется всего две СРО. Такого нет ни на одном рынке. Но даже если будут эти две СРО, большую их часть будут составлять «дутые» компании, которые работают 2-3 месяца в году. Совершенно точно с рынка уйдет СРО «Институт профессиональных аудиторов России» (ИПАР). Это самая маленькая СРО, членами которой являются крупные российские компании. Они создали свой клуб по интересам. ИПАР принял решение, что крупные компании присоединяются к СРО «Содружество».

Оставшиеся четыре СРО к 31 декабря будут изо всех сил пытаться соблюсти один из этих критериев — либо набрать 10 тыс. физических лиц, либо набрать 2 тыс. юридических лиц.

— Второй вариант невозможен, если не заполнять СРО компаниями-пустышками?

— Ни один вариант невозможен, если не заполнять пустышками. К тому же в условиях, когда все СРО наперегонки бегут к финишной черте, многие не думают о том, что взятая в организацию компания не соблюдает профессиональные стандарты и ее вообще нужно убрать с рынка. Исключение сегодня составляет ААС «Содружество»: если люди или компании не соответствуют стандартам, их не принимают или исключают. Но есть другие СРО, которые закрывают глаза на это. Им главное — увеличить численность, чтобы остаться на этом рынке.

Поскольку у аудиторов сегодня де факто нет никаких ограничений, клиент может прийти и сказать: «мне нужно, чтобы в отчетности были такие-то показатели, и вы их в аудиторском заключении подтвердили. И большинство игроков на существующем рынке эту услугу окажут. Фактически аудиторское заключение приравнивается к стоимости бумаги, на которой оно напечатано и может стоить 10-25 тыс. руб.

Аудит завода, в котором 1 млрд руб. выручки и работает тысяча человек, стоит всего 100 тыс. руб. Это значит, что один аудитор посидел над документами максимум месяц (исходя из региональных расценок). При том, что численность бухгалтерии на этом заводе в среднем 20 человек. Один человек не может все качественно проверить. Он может попить чай с главным бухгалтером, проконсультировать и рассказать об особенностях налогообложения, но подтвердить отчетность он физически не может. А именно такие расценки сейчас на региональных рынках.

— Что будет происходить дальше с этой профессией?

— Если в начале 90-х в аудиторы шла молодежь, это была интересная профессия, то сейчас приток новых кадров минимальный. Нам даже ассистентов очень сложно набрать, потому что все понимают, что больших денег в этой профессии не заработаешь. И если ничего не изменится, то через 3-4 года многие люди из этой профессии уйдут, молодежь не придет, и институт аудита будет окончательно дискредитирован.

В прошлом году я попал на форум государственных институтов, занимающихся финансовым контролем. В первый день форума выступало порядка десяти ведомств. Они все занимаются финансовым контролем. Есть Счетная палата, есть Контрольно-ревизионное управление, Федеральное казначейство, Росфинмониторинг и т. д. Каждое ведомство начинает искать себе «поляну», формирует штат внутренних аудиторов. И в крупные госкомпании, вместо того, чтобы один раз пришел независимый аудитор, которому все доверяют, приходят представители 10-15 ведомственных контролирующих организаций, которые финансируются государством. Каждая из этих организаций говорит: «Мы не доверяем независимым аудиторам».

Сейчас они имеют на это основание. Но с точки зрения государства, неужели выгодно финансирование этих 10-15 государственных служб, вместо того, чтобы передать их функции сильным независимым аудиторам, которые не получают ни копейки от государства, а только ему платят?

У нас 65% от выручки — это зарплата, уровень налогов, которые мы выплачиваем, зашкаливает за все возможные пределы. Из 100 млн. руб. выручки мы платим 16 млн руб. НДС, 16 млн. руб. ЕСН, еще 8.5 млн. руб. уходит на НДФЛ. То есть, мы отдаем как минимум 40% от выручки в качестве налогов. И никто не возражает. Тем не менее, этот бизнес потихоньку убивается и формируются вот такие ведомственные контрольные управления.

— Может ли информация, которую в массовом количестве выдают недобросовестные аудиторы, привести к серьезным последствиям для России? 

— Теоретически да, но на сегодняшний день мы не видим, чтобы это кого-то беспокоило. Если рушатся банки, ЦБ говорит: «Во всем виноваты аудиторы. Это они дают недостоверную отчетность». Вот пока и вся реакция. Когда мы говорим о том, что аудит де-факто в стране некачественный, все контролирующие органы говорят: «А как вы это докажете? Судебных решений никаких нет». За 5 лет компенсационные фонды ни разу не использовались, страховых случаев на рынке не было. То есть по всем внешним признакам аудит в России качественный, хотя все понимают, что этого не может быть.

Смотрите, есть стратегически важные компании, им госбанки дали кредиты под то, что не существует. И в результате мы читаем в СМИ, что портфель хороших активов ВЭБ только 20%. А оставшиеся 80% будут финансироваться из собранных налогов.

В прошлом году Контрольное управление администрации президента проанализировало аудиторский рынок. В результате в декабре было распоряжение Владимира Путина, его итогом стала стратегия развития аудиторского рынка до 2022 года, которая была подготовлена под руководством Минфина. С точки зрения слов, стратегия, наверно, правильная. Были публичные обсуждения. Все замечания, что из себя представляет рынок, обсудили. Куда идти стратегически, решили. Но как это будет конкретно реализовываться, никто не знает.

В прошлом году член общественной организации «Национальный союз аудиторов» Сергей Никифоров из компании «ФБК Поволжье» издал книгу о состоянии аудиторского рынка. Она дошла до Совета по аудиторской деятельности. В итоге была сформирована рабочая группа, которая обсуждала, что делать дальше. Но в результате она не приняла ни одного предложения из тех, которые исходили от практикующих аудиторов. Так что, пока не произойдет коллапс, всех все будет устраивать.

— Когда он может возникнуть? Через год, два?

— Он возникнет в тот момент, когда у государства закончатся деньги спасать не эффективные банки. Когда это произойдет, от разговора, что во всем виноваты аудиторы, перейдут к поиску реальных причин. В этот момент может быть и выяснится, что банки кредитовали под недостоверную отчетность, что ответственность как менеджмента таких компаний, так и недобросовестных аудиторов минимальная. Соответственно, в этот момент мы и увидим, какие аудиторы будут убраны с рынка; что останется востребованным – торговля «аудиторским заключением» или регулярная рутинная работа по проверке достоверности отчетности.