Русская информационная война. 5 фактов из расследования Guardian

Британский журналист с русскими корнями попытался понять стратегию и пришел к неразрешимой загадке.
РИА Новости / Виталий Белоусов
Facebook
ВКонтакте
share_fav

На фоне нынешнего противостояния России и Запада британский журналист с русскими корнями Петр Померанцев написал большое эссе в Guardian, где поделился знаниями и свежими наблюдениями о российских методах пропаганды. В нем есть немало любопытных моментов, и мы решили их для вас перевести.

1. Как РФ изобрела «невидимую радиацию» и «психосферу»

Автор ссылается на вышедший в Москве в 2011 году краткий словарь-справочник «Операции информационно-психологической войны», рассчитанный на разработчиков государственной информационной политики, сотрудников спецслужб и т.п. В нем сказано, что информационное оружие «действует как невидимая радиация», и что информационная война - это не столько методы убеждения, сколько «воздействие на общественные отношения».

Еще цитата: «Есть два возможных подхода к информационной войне. Первый признает первичность объектов в реальном мире и пытается поворачивать их в том или ином направлении. При втором, более стратегическом подходе информация предшествует объекту». Иными словами, энциклопедия учит, что реальность можно переделать по-своему, объясняет журналист.

Он дает понять, что в России методы информационной войны разрабатывались с начала 2000-х. Наша страна тогда сильно отставала от Запада по реальным вооружениям, так что решила перенести поле битвы в так называемую «психосферу» (термин, придуманный российскими теоретиками).

Таким образом, пока на Западе «по старинке» считали пропаганду вспомогательным средством в стандартной войне, Россия превратила ее в самостоятельный вид войны. Противник, естественно, оказался не готов.

2. Как в СССР и России «управляли» Западом

Одна из ключевых тактик российской информационной войны – «рефлексивное управление». Это «способ передачи противнику специально подготовленной информации, чтобы склонить его «добровольно» принять предопределенное решение, желательное для инициатора действия» (определение Тимоти Л. Томаса, аналитика Центра иностранных военных исследований при армии США, специалиста по российской военной истории и теории последних лет).

Проще говоря, это значит скормить противнику определенные сведения, на которые тот отреагирует именно так, как нужно вам.

Один из самых известных примеров – советские военные парады на Красной площади: редкая возможность продемонстрировать свой военный арсенал Западу. Так вот СССР вместо настоящих ядерных ракет показывал подделки с преувеличенно большими боеголовками. От вида этого «новейшего мощного оружия» противник должен был запаниковать и попытаться скопировать советские «передовые технологии». То есть цель была в том, чтобы Запад потратил ценное время и деньги впустую и в итоге оказался в тупике.

Или современный пример: кибератаки на правительственные и банковские системы Эстонии в 2007 году, в разгар уличных беспорядков и ссоры с Россией из-за решения перенести памятник советским воинам из центра Таллина на окраину. Доказать, что российские «хакеры-патриоты» действовали по распоряжению Кремля, невозможно. Эстонцам остается лишь гадать об этом, а главное, они не могут выработать ответ на подобные провокации, происхождение и цели которых нельзя установить.

Так что сегодня, когда в Москве заявляют, что Эстонию можно легко завоевать, в Таллине просто не понимают, как это расценивать. Как реальную угрозу вторжения? Как попытку деморализовать страны НАТО? Или как цитату для западных СМИ, чтобы те послали сигнал рынкам, что Эстония небезопасна, и тем самым спугнули инвесторов? Вот вам «рефлексивный контроль» в действии.

3. Как НАТО оказалась в тупике

Рассуждая о том, готова ли НАТО к такому виду войны, автор напоминает о принципе коллективной защиты, который закреплен в статье 5 Североатлантического договора. Суть в том, что если одна из стран альянса подвергнется агрессии, то это будет расцениваться как нападение на них всех, и отпор будет общим.

Но что если агрессор действует без единого выстрела? Скажем, некие пророссийски настроенные деятели устраивают кибератаки против Болгарии – это подходит под 5-ю статью? А если в каком-нибудь маленьком пограничном балтийском городе начнутся волнения русскоязычных жителей, подозрительно связанных с российскими спецслужбами – должны ли страны НАТО снарядиться в военный поход? Выходит, что в «психосфере» все военно-технические мощности НАТО не стоят ни гроша.

4. Dezinformatsiya: тогда и сейчас

Еще один излюбленный метод информационно-психологической войны – старая добрая дезинформация. Но то, что когда-то делали в КГБ, не сравнить с нынешними убогими поделками. Раньше требовались месяцы, а порой и годы, чтобы осторожно, через тайных агентов подбросить Западу ложную информацию. Сегодня фальшивки лепятся быстро и грубо и вбрасываются онлайн. Причем цель уже не в том, чтобы создать «другую правду», а в том, чтобы заставить сомневаться в правде как таковой.

Главред российского иновещательного телеканала RT Маргарита Симоньян любит повторять: «Не бывает объективных репортажей». Может оно и так, но финансируемый Кремлем RT построил на этом новую логику: если объективности не существует, то все истории одинаково правдивы. Однако хитроумный замысел, возможно, в другом: вызвать одинаковое недоверие ко всем СМИ, внушить западной публике мысль, что их газеты и телеканалы пляшут под правительственную дудку.

5. Тролли, зрелища и загадка на будущее

Наконец, автор упоминает «пропутинских троллей», окопавшихся в разделах комментариев на сайтах. Их главная цель – сделать невозможным любой конструктивный диалог. Все направлено на подрыв здравого смысла: раз обмен разумными аргументами невозможен, то не о чем и спорить, да и публике уже не интересно ни слушать, ни выявлять победителей.

А когда серьезный разговор невозможен, что остается? Зрелища! Найдите забористый сюжет, пусть даже с непроверенными фактами, подайте его как можно более агрессивно – и вы легко затмите любых добросовестных коллег. Именно на таких энергичных вещателях держится информационно-психологическая кампания.

В конце статьи автор подбрасывает себе и нам философскую загадку. «Мне представилось будущее, полное дезинформации, где ни в одном споре не рождается истина и ничье мнение не может быть веским. Но я тут же подумал: а что, если страхи, подобные моему, тоже часть игры? А может, упомянутый справочник-словарь и разговоры про «невидимую радиацию» и «психосферу» – просто очередной блеф, как и липовое ядерное оружие на Красной площади? Вдруг я попал под «рефлексивный контроль» и написал в этом эссе то, чего от меня и ждали противники?»