"Готовься к худшему". Вдовы экипажа "Курска" – о том роковом дне

«Я связалась с папой, у него приятель служил раньше на подводных лодках. Он сказал: "Если борт такого класса лежит на дне, то – все". Для нас официальная версия была та же, что транслировалась на всю страну. Ничего больше мы не знали. Одно было ясно: все, что скажут по телевизору, – неправда», – рассказывала Ирина Коробкова, вдова старшего лейтенанта Алексея Коробкова.
Фото "Готовься к худшему". Вдовы экипажа "Курска" – о том роковом дне
Facebook
ВКонтакте
share_fav

12 августа в России – день памяти экипажа подлодки «Курск». С момента катастрофы прошло уже 19 лет. Вдовы экипажа редко дают интервью, но когда это случается, они в деталях рассказывают о том, как переживали трагедию в те дни.

Катастрофа в Баренцевом море

Атомная подводная лодка (АПЛ) «Курск» затонула 12 августа 2000 года в Баренцевом море. Жертвами стал все 118 членов экипажа, находившиеся на борту. По официальной версии, причиной ЧП стала утечка топлива торпеды, повлекшая за собой взрывы и пожар.

Вплоть до 20 августа российское адмиралтейство сообщало, что большинство членов экипажа погибло в течение нескольких минут после взрыва, и отказывалось от иностранной помощи. Когда 21 августа все же были принята помощь норвежцев и водолазы проникли на лодку, они обнаружили 24 тела в девятом отсеке. Капитан-лейтенант Дмитрий Колесников написал записку с именами 23 матросов, живших в отделении после того, как корабль затонул.

«Сбросила 25 кг за два месяца»

Жизнь семей подводников после той трагедии разделилась на «до» и «после». Вдовы моряков рассказывали прессе, как пережили случившееся.

«У меня 12 августа день рождения. В последний раз я отмечала его 15 лет назад, мне исполнилось 22. Тогда пришли подруги, мы посидели, уже за полночь выбрались на балкон и видим: на площади собирается запасной экипаж "Воронежа" и "Курска". Почему-то решили, что "Курск" вернулся раньше времени. Но тут услышали, что «Курск» на связь не вышел. Вот тут стало тревожно. О том, что случилась беда, сказали по телевизору», – рассказывала «Невскому времени» Елена Грязных, вдова мичмана Сергея Грязных.

Елена Грязных

«Мы ходили в Дом офицеров, штурмовали начальство, но нам твердили только: держитесь, девочки», – продолжает она.

По словам Елены, все основное она узнавала из телевизора. Их с Сергеем сыну тогда было пять месяцев. После гибели мужа она сбросила 25 килограммов.

«За беременность я прилично набрала, весила килограммов 75. А к осени – буквально через месяц – уже 50. Ребенком я тогда почти не занималась. Даже к кроватке подойти не могла – так он на Сережу был похож, что начинало трясти. У меня в квартире постоянно находились две мои подруги, тоже жены ребят с "Курска". Чтобы не поодиночке, так все же легче», – продолжает она.

«Когда ездили на опознание, мне сказали, он был во втором отсеке, где находился весь командный состав. От взрыва второй отсек снесло в третий. У него было несколько минут между взрывами. Что тогда поразило: к нам все время шли люди, простые жители Видяево. Бывало, раздается звонок в дверь: открываешь – стоит человек на пороге с конвертом, мнется. Вкладывает в руку и уходит. Поначалу я эти конверты просто складывала в стопку, даже не вскрывая. Только потом кто-то посмотрел, что в них деньги. Затем из Курска начали привозить гуманитарную помощь: яблоки, крупу, завалили просто всем этим», – говорит Елена.

Елена Грязных с сыном

Ей удалось получить квартиру в Петербурге и до сих пор она получает пенсию мужа. В 2015 году она составляла 15 тысяч рублей.

«Если борт такого класса лежит на дне, то – все»

Вдова старшего лейтенанта Алексея Коробкова Ирина говорит, что изначально знала, что 80 процентов членов экипажа погибли сразу.

«Я работала в войсковой части управляющей делопроизводством. 13 августа днем мне позвонила директор общежития военного городка. Говорит: "Ир, "Курск" лежит на дне. Как что узнаю, перезвоню". Мы тут же стали обзванивать других жен, у которых мужья тоже на "Курске", но званием повыше: может, они что скажут. Потом нас собрали у Дома офицеров. Смотрю, идут ребята, что в прокуратуре трудились, они мне потом все справки делали. Подзываю одного из них: "Руслан, что?" Говорит: "Панику не наводи, но готовься к худшему"… Поверить в это было невозможно: подлодка «Курск» была самой современной, самой мощной», – рассказывала Ирина.

«Я связалась с папой, у него приятель служил раньше на подводных лодках. Он сказал: "Если борт такого класса лежит на дне, то – все". Для нас официальная версия была та же, что транслировалась на всю страну. Ничего больше мы не знали. Одно было ясно: все, что скажут по телевизору, – неправда. Когда через год достали все тела, ездила на опознание. Узнать можно было. Мне отдали личные вещи: удостоверение офицера – там даже чернила не растеклись – зажигалку, записную книжку, ремень. Кто-то наведывался потом в Москву, там был разбор полетов. Мне одна женщина сказала: лучше не езди», – продолжает она.

«Сейчас из других жен я общаюсь с двумя-тремя. А тогда, в Видяево, мы почти не расставались. Нас постоянно собирали, какие-то деньги выплачивали, какие-то наставления по поводу квартир давали. Там же не в один день выяснилось, что никого живого. Неделю где-то все длилось, и в это время приезжали родственники, Лешины родители тоже, конечно, приехали. Когда уже официально сказали, что большинство погибли, все равно продолжала верить в чудо. Ходили слухи, что якобы спасатели чуть ли не горячую пищу через шланг им опускали. Чушь, конечно. И хотя в душе я понимала, что все, была надежда», – говорит Ирина.

#катастрофа
#подводная лодка
#апл курск