Хрущев – Сталину: война начнется послезавтра

Фото Хрущев – Сталину: война начнется послезавтра
Facebook
ВКонтакте
share_fav

В фильме Дмитрия Гордона «интервью Хрущева Гордону было записано и показано впервые еще в 2008 году, и несмотря на то, что, как минимум, с 2014 года оно находится в открытом доступе, тем не менее этот разговор, кажется, не привлек к себе того общественного внимания, какого он безусловно заслуживает.

С.Хрущев о начале войны

&feature=youtu.be

С.Хрущев: Во-первых, война не застала Сталина врасплох...
Но это неправда, что это было неожиданно. Никита Сергеевич рассказывал, как в мае Сталин ему позвонил и сказал: «Съездите в Одессу, посмотрите что там будет. Потому что война будет. Они небось все сидят там по своим крепостям». Действительно приехал, все там расписано, выгнал, говорит, их в поле.
Никита Сергеевич был в Москве перед началом войны. Говорит: «Несколько дней сижу, ничего не делаю». Говорю: «Товарищ Сталин, можно я поеду в Киев, война начнется, меня еще в поезде застанет». Тот говорит: «Поезжайте». Он приехал в Киев в субботу.
Д.Гордон: Двадцать первого.
С.Хрущев: Да. И уже знал, что будет война. И остался ночевать в ЦК. Поэтому... ...не знал, но предполагал. Не знал... Потом перебежал перебежчик...

Самое ценное в этом коротком отрывке – это воспроизведение С.Хрущевым разговора И.Сталина с Н.Хрущевым о необходимости последнему ехать в Киев. Поскольку Хрущев приехал в Киев в субботу, 21-го июня, то последний день, когда такой разговор мог состояться, это пятница, 20 июня 1941 года.

Итак, в пятницу, 20 июня, между Сталиным и Хрущевым происходит разговор о войне и о необходимости поездки в Киев. Кто именно был инициатором поездки в Киев – сам Хрущев или же это был приказ Сталина – в данном случае не столь существенно.

Что гораздо более существенно – это то, что оба собеседника точно знают, что будет война. Само по себе ощущение приближающейся войны тогда чувствовалось многими, и потому сам по себе такой разговор оказывается важным, хотя и лишь еще одним из тысяч дополнительных штрихов, совместно создающих общую картину, давно и бесповоротно опровергающую советский пропагандистский миф о якобы внезапности начавшейся войны.

Что однако является наиболее существенным в этом отрывке – оба собеседника точно знают дату начала войны – 22 июня. Ведь по сути Хрущев говорит Сталину: если я задержусь в Москве хотя бы еще на один день, то есть если уеду ночным поездом не 20-го июня, а 21-го, то тогда я приеду в Киев только в воскресенье, 22-го июня, когда начавшаяся война может застать меня еще в поезде. И что отвечает на это Сталин? «Поезжайте».

То есть для обоих собеседников нет никаких вопросов и никаких сомнений:
1) ни в том, что война начнется;
2) ни в том, что она начнется 22 июня.

Правда, буквально мгновение спустя после того, как Сергей Хрущев в порыве откровения обнародовал то, что ему когда-то доверительно рассказал отец, он (Сергей) внезапно соображает, что, очевидно, сболтнул лишнее, недопустимое, и потому он тут же спешит исправиться: «...не знал, но предполагал. Не знал...»
Но слова – не воробей, они уже вылетели, они уже прозвучали – Н.Хрущев знал. Что война начнется послезавтра: «можно я поеду в Киев, война начнется, меня еще в поезде застанет». Он «уже знал, что будет война».

Более того, это знание Никиты Хрущева Сергей тут же подтверждает дополнительным сообщением о последующих совершенно необычных, нестандартных действиях отца: «И остался ночевать в ЦК».

Очевидно, член Политбюро ЦК ВКП(б), первый секретарь ЦК КП Украины нечасто (если вообще когда-либо) оставался ночевать в здании ЦК КП Украины. Но необычность, экстремальность сложившейся ситуации позволила Никите Хрущеву рассказать о ней сыну, а тот и десятилетия спустя вспомнил о ней как о весьма неординарном поступке отца.

Как известно, знание Никиты Хрущева, полученное им не позднее 20 июня, о том, что 22 июня начнется война, оказалось точным. Откуда же оно у него взялось?

От советской военной разведки?

Но, в отличие от Сталина, Молотова, Тимошенко, Жукова Хрущев, кажется, не входил в число тех коммунистических руководителей, кого обязательно информировали о каждом разведсообщении. В особенности исходящим от таких источников, авторов которых Сталин посылал к соответствующей матери.

Более того, даже к тем же Жукову, Тимошенко, Сталину информация о точных дате и времени запланированного нападения Германии на СССР стала поступать только вечером 21-го июня, через несколько часов после того, как вермахт в 13.00 часов того же дня получил сигнал «Дортмунд», по которому он перешел к последней, уже открытой, фазе подготовки вторжения. Именно тогда, во второй половине дня 21 июня, на советскую сторону перебрались несколько перебежчиков. Об одном из них вспомнил и Сергей Хрущев.

Однако даже если информация от перебежчика и стала известной Н.Хрущеву тогда же, когда о ней узнали Жуков и Сталин, то это произошло не ранее вечера 21-го июня, то есть тогда, когда Хрущев был уже в Киеве. Эта информация в принципе не могла стать ему известной днем 20 июня в Москве, когда он говорил о дате начала войны со Сталиным.

Потому что 20 июня еще не было ни одного немецкого перебежчика.
Потому что 20 июня еще не был отдан сигнал «Дортмунд».
Потому что самое последнее решение Гитлера начать войну в этот момент еще не было принято.

Откуда же Хрущев и Сталин 20 июня знали наверняка, что война начнется 22 июня?

Они это знали потому, что на 22 июня была запланирована не только гитлеровская агрессия, но и сталинская.

Подробный ответ на этот вопрос содержится в книге Марка Солонина «23 июня. День «М»», в особенности в 11 и 12 главах этой выдающейся работы. Не лишая читателей удовольствия знакомства с нею тем, кто с ней еще не знаком (или же освежения памяти тех, кто ее уже читал), воспроизведу здесь лишь сухую выжимку из нее, изложенную авторскими словами.

В ночь с 18 июня на 19 июня 1941 г. (точно – с 20.25 18-го до 0.30 19-го июня) в Кремле состоялось совещание высшего военно-политического руководства СССР в составе Сталина, Молотова, Маленкова, Тимошенко, Жукова. Именно на нем и именно этой группой лиц было принято окончательное решение о дате советского вторжения в Европу – 22 июня 1941 года.

На следующий день, 19 июня, приграничные округа Советского Союза были преобразованы во фронты – Прибалтийский, Западный, Юго-Западный, Южный, созданы фронтовые управления, начался их вывод на полевые командные пункты. В войска была направлена директива о приведении войск первого эшелона в боевую готовность, флота – в режим оперативной готовности №2. 19-21 июня появились первые фронтовые сводки, в которых отмечалось, например, что «за истекшие сутки войска фронта боевых операций не вели».

На 22 июня были запланированы провокации против советских граждан в стиле Глейвица и Майнилы (одна из обсуждаемых версий – возможная бомбардировка Гродно), которые дали бы предлог обвинить в них Германию, провести собрания общественности, на которых заклеймить провокаторов и оправдать начало собственных крупномасштабных военных действий.

Начало настоящей войны 22 июня не успело изменить все заранее подготовленные планы, в том числе по реагированию на якобы германские провокации. В два часа дня 22 июня (то есть уже после радиовыступления Молотова с сообщением о нападении Германии на СССР и начале войны) в в/ч 2610 под Белой Церковью был проведен митинг военнослужащих «против наглой провокации германского фашизма» (политдонесения частей 19-й бомбардировочной авиадивизии, ЦАМО, ф. 20075, оп. 1, д. 11, л. 12, документ любезно предоставлен М.Солониным):
«Заслушав информацию заместителя начальника школы по политчасти политрука Маргулиса о наглой провокационной вылазке немецкого фашизма и бомбардировке городов, личный и начальствующий состав отметил эту диверсионную вылазку как провокационные действия с целью втянуть Советский Союз в войну».

В соответствии с заранее разработанными планами 22 июня в Белостокскую и Львовскую группировки, предназначенные для нанесения сокрушительных ударов по противнику, были направлены наиболее подготовленные военачальники, бывший и действующий начальники Генерального штаба, сталинские любимцы Б.Шапошников и Г.Жуков.

Вечером того же дня в войска была отправлена Директива Наркома обороны Тимошенко №3, в соответствии с которой к 26 июня было приказано взять Сувалки и Люблин, кроме того были обозначены направления последующих ударов – варшавское и краковское:
б) Армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкинской группировке противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки...
в) Армиям Западного фронта, сдерживая противника на варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации во фланг и тыл сувалкинской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки...
г) Армиям Юго-Западного фронта, прочно удерживая границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.6 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с краковского направления.

По сути это был приказ по осуществлению первого этапа Плана стратегического развертывания ВС СССР (ниже приведена выдержка из версии от 15 мая 1941 года):
Ближайшая задача – разгромить германскую армию восточнее р. Висла и на Краковском направлении, выйти на р.р. Наров, Висла и овладеть районом Катовице, для чего:
а) главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от ее южных союзников;
б) вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести в направлении Седлец, Демблин, с целью сковывания Варшавской группировки и содействия Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника
...

Нападение Германии не изменило и заранее принятого решения о дате проведения открытой мобилизации. Она была объявлена не в день начала реальной войны, 22 июня, а только 23 июня – в соответствии с заранее (очевидно, 18 июня) принятым решением.

Можно продолжать и далее.

Читатели, знакомые с фактами из предвоенного периода и начала войны, легко добавят к сказанному десятки и сотни других историй, лишенных в соответствии с традиционной пропагандистской версией какой-либо логики, но сразу же получающих естественное объяснение, если признать тщательно скрывавшуюся советским режимом главную тайну этой войны – Сталин не только готовил «освободительный поход в Европу», но и назначил провокации для его оправдания на 22 июня, а само его начало – на 23 июня 1941 года.

В приоткрытие завесы над этой тайной свой вклад внес и рассказ Сергея Хрущева, поделившийся воспоминаниями своего отца о том, как тот спешил на агрессивную войну, начало которой по совершенно фантастическому совпадению было запланировано и гитлеровским и сталинским режимами на один и тот же день – на воскресенье 22 июня 1941 года.

посмотреть на Андрей Илларионов - ЖЖ aillarionov
#тоталитаризм
#2мв
#сталин
#спецоперации
#агрессия
#хрущев
#форензическая стилистика
#германия
#ссср
#история