Юлия Любимова: Как моего мужа не пустили домой

Сноб

Здравствуйте, дорогое снобщество. Я один из ваших выпускающих редакторов. Я давно собиралась рассказывать вам истории про своего мужа — грека, геймера и человека с прочими интересными особенностями, да все как-то руки не доходили. Но в выходные с нами случилась очередная адская история, поэтому я решила: почему бы не начать с середины? А начало этой истории я вам потом расскажу. Так что вот: глава 587, про то, как мы не смогли вернуться домой из отпуска.

Нико не пустили домой.

Полтора месяца назад мы наконец-то (после 8 месяцев ожидания, но это отдельная история) получили РВП — разрешение на временное проживание, на три года. Дико радовались, что больше не надо каждые три месяца выезжать и въезжать обратно, тратя на все это кучу денег. Поехали отдыхать в прекрасную греческую деревню Плакиас, провели там райские две недели: отдохнули, выспались, отъелись, накупались. Там все очень любят Нико и вообще нашу историю, которая развивалась, можно сказать, на их глазах: сначала я приезжала с коллегами, потом одна, но все время говорила по телефону, потом мы приехали вместе и женихались, потом приехали опять на медовый месяц с друзьями, и вот теперь опять приехали, через год. Нас все время бесплатно чем-то подкармливают, дают нам нечеловечески большие порции, все с нами болтают, в общем, мир, дружба и благорастворение воздухов.

И вот мы едем такие назад, держась за ручки, с чемоданами, полными подарков родителям и друзьям, напившись фредокапучино около аэропорта Элефтериос Венизелос, купив 3 бутылки любимого греческого вина в дьюти фри, а потом еще найдя в самом распоследнем магазине именно такую тыкалку для телефона, которую крадем друг у друга — ну вот теперь у каждого будет своя. Радуемся, как дети, а тут еще Нико приходит уведомление, что все греческие авиаслужбы уходят в трехдневную забастовку, прям с середины дня. А мы такие удачливые сегодня — у нас рейс рано-рано утром, и его не отменяют.

Летим, держимся за ручки (мы такие котики, мы все время держимся за ручки), прилетаем в удивительно серую даже для Москвы Москву, приходим на паспортный контроль. Меня смотрят, штампуют. Нико смотрят, смотрят, спрашивают: а почему виза аннулирована. Мы отвечаем: когда РВП давали в ФМС, старую визу аннулировали. Звонят куда-то, потом еще куда-то, потом сканируют его паспорт, все страницы. Потом говорят: ждите. Приходит еще какой-то пограничник, говорит мне: девушка, идите через турникет, у вас все в порядке. А вы, молодой человек, пройдите посидите здесь. — А вместе нельзя? — Нет, вместе нельзя. У вас все в порядке, пересекайте границу.

Я с той стороны будок паспортного контроля, он метрах в 10 с этой. Постояли/посидели минут 10. Ко мне вышел тот самый пограничник. Говорит: у вашего мужа нет визы, мы не можем его впустить. Я спрашиваю: а РВП? Мы же раз 20 спрашивали и переспрашивали и в центральном, паспортно-визовом отделе ФМС, и в районной ФМС, и там, где регистрируемся по месту жительства, может ли Нико теперь выезжать и въезжать. Нам все время говорили: да, конечно, сколько угодно, только не проводить за границей больше полугода в общем за срок РВП. А вам, говорит, когда вы выезжали из Внуково, на паспортном контроле не говорили, что вы можете выехать, а въехать не можете? Нет, конечно, нам ничего такого не говорили! Иначе мы бы, как в общем разумные люди, никуда бы не поперлись — мы же знаем, сколько трабла привносит в нашу жизнь вся эта миграционная бюрократия, уже два года только и делаем, что вокруг нее танцуем. Ну, говорит, может, из-за слияния ведомств, может, еще из-за чего, но там у вас кто-то был некомпетентный. А что, авиакомпания вам ничего не сказала, что визы нет? Ну нет же, никто, никогда, ни единым словом об этом не обмолвился. Извините, говорит, вы можете потом подать в суд на кого-то из них, но вашего мужа мы впустить не можем, потому что у него нет визы, а у нашей страны с Грецией действует соглашение о визовом въезде. В общем, девушка, вы тут посидите где-нибудь, мы будем связываться с консулом, попробуем все это как-то решить. На дворе суббота. Ежу понятно (т.е. нам, которые уже успели наобщаться с консульствами и посольствами до тошноты), что в субботу они не работают.

Звоню Нико, смотрим друг на друга с 10 метров через турникеты, рассказываем друг другу, что узнали — в общем, одно и то же. Пошла забрала чемоданы — а то, думаю, потом еще и чемоданы искать.

Сижу в зоне выдачи багажа прям за кабинками паспортного контроля с двумя чемоданами и тяжелой сумкой. Переодически оглядываюсь на Нико, которому видна моя макушка. Сидим полчаса. Сидим час. Сидим два. Прилетел самолет из Дубая с прекрасно организованной китайской группой, самолеты из Ханоя, из Римини, из Ираклиона и Еревана, из Хьюстона и Франкфурта. Иногда переговариваемся по телефону, утешая друг друга. Хорошо хоть Нико уломал меня заменить батарейку на телефоне (зарядка у него в сумке на той стороне границы), и она держится чуть не целый день, если отключить вайфай и дата-трансфер, даже если все время говорить.

Хочется есть и пить, и хорошо бы в какое-то ближайшее время сходить в туалет. Очень хочется поплакать тоже, но я стараюсь этого не делать, а то еще и голова будет болеть. Никакой еды или воды в зоне выдачи багажа нет. Выйти оттуда я не могу — потом назад не пустят. Туалет непонятно где. Нико спрашивает, нельзя ли ему хотя бы через барьер поговорить с женой, мол, жена так паникует, что он боится, что ей станет плохо. Не волнуйтесь, говорят, если ей станет плохо, мы вызовем скорую. Что он мне потрясенно передает по телефону. Говорит, ну как так, надо же, чтобы не стало плохо, когда станет, будет уже поздно.

Часа в 3 дня Нико вдруг куда-то уводят. Он периодически звонит мне, сбрасывая звонок, потому что у него на телефоне мало денег, а у меня много. Я перезваниваю. Отвели на первый этаж к какому-то старшему офицеру, там очередь. Я потихоньку начинаю реветь: если мы не можем говорить напрямую, но хотя бы друг друга видим, как-то не так страшно. А когда я на втором этаже, а он где-то на первом — очень страшно. Контраст тоже давит безумно — было так необыкновенно хорошо, а тут такой пиздец. Писать хочется уже вот совсем. Еще чуть-чуть и лужа. Прошу девушку, сидящую рядом и ждущую, пока бойфренд выловит их чемоданы: мол, я понимаю, что таких вещей делать нельзя, но я здесь уже черт знает сколько сижу и реально больше не могу, мне нужен туалет, посмотрите, пожалуйста, 5 минут за моими чемоданами. Девушка смотрит на мое зареванное лицо и соглашается. Бегу искать туалет — слава богу, он все же есть, хоть и маленький, грязненький и с очередью. Вот ведь удивительное дело. В афинском аэропорту туалеты есть во ВСЕХ зонах, через каждые метров 100, а часто и 50. Чистые, с бумагой, мылом, даже питьевая вода есть. А у нас как будто это последнее, что изменится в XXI веке. Носи в себе.

Курить нельзя нигде, очень хочется есть. Копаюсь в сумке, нахожу забытую с Плакиаса грушу. Реву и жую. Звонит Нико. Меня зовут на первый этаж, со мной будет говорить офицер-пограничник. Нико передает ей телефон и она говорит со мной, что меня поражает, как с маленьким ребенком: спускаетесь по лесенке, там, где эскалатор, проходите туда, где написано бла-бла.

Спускаюсь по лесенке мелкими перебежками с тяжеленными чемоданами, нахожу нужное место, через какое-то время ко мне выходит пограничница с бумагами, которая непрекращающимся потоком бюрократоспика рассказывает мне, что Нико “совершил административное правонарушение”, составлен протокол и выписан штраф. Дает мне прочесть протокол и (не могу сказать точно, потом у меня его отобрали) постановление. Я прошу ее говорить простым человеческим языком: что мы сделали, что это значит и что мы теперь должны сделать. Она немного кобенится (“А вот такое у нас бюрократическое государство!”), но потом все же объясняет мне, что Нико пытался пересечь границу без визы, это нарушение законодательства, поэтому протокол — штраф. Я пытаюсь объяснить: не то что мы какие-то авантюристы и просто пытаемся въехать просто вот так; мы много раз спрашивали etc, см. спич про ФМС и т.д. выше. Она говорит, что ничего не может сделать, Нико вышлют обратно, подпишите протокол. Я читаю в протоколе, что Нико говорит по-русски и в переводчике не нуждается, и тут меня пробивает скандалить. Говорю: вы что, издеваетесь, он не умеет писать по-русски и читает по слогам. Он не сможет прочесть этот протокол. Она говорит: ничего подобного, он прекрасно говорит по-русски. Я говорю: он говорит! Но не понимает длинных слов, из всего, что вы ему говорили, понял только общий контекст и не может прочесть, что здесь написано. Ни он, ни я не будем это подписывать, я буду звонить адвокату. Обещают позвать переводчика.

Не знаю, откуда вылез адвокат. Возможно, это все всякие истории и статьи про полицейский произвол. Пограничница уходит, я пишу истеричный пост в фейсбук и звоню Нико, чтобы он ничего не подписывал, я, мол, позже скажу, что делать. Пока я пишу, звоню Аньке Гаскоровой, которая срочно накидывает мне в ФБ адвокатов и проч., я немного успокаиваюсь. При чем тут адвокат? Нико не Сноуден, его сейчас вышлют, подпишем мы что-то или нет. С этим всем можно потом разобраться.

Время идет. Ко мне высылают доброго копа. Добрый коп рассказывает мне простыми словами, что вот есть административное правонарушение, вот квитанция на штраф, копию надо прислать туда-то; вы можете оплатить штраф в течение 10 дней, а можете не платить штраф и в течение 60 дней подать апелляцию в суд; можете подать в суд на любое из звеньев этой цепи, которое, на ваш взгляд, действовало неправильно. Я уточняю, что именно нужно сделать в том-то и том-то случае, добрый коп все объясняет. Злой коп is lurking чуть подальше. Я спрашиваю доброго копа: вот вы задержали моего мужа, и ни мне, ни ему даже воды за весь день не дали, это как? Нет, мы его не задерживали, говорит добрый коп, мы его не пропустили. Я говорю: давайте без вот этой бюрократии, что бы вы ни сделали, он там, я тут, и мы весь день без воды. Он говорит: это не входит в наши обязанности, у нас тут даже кулера нет. Я говорю: слушайте, при чем тут должностный обязанности, мы люди или что? Дайте воды, пожалуйста. Злой коп подходит и говорит, что воды сейчас мужу дадут, не волнуйтесь, и вот копия бумаги с тремя подписями, что он отказался подписывать протокол. А те бумаги, которые мне выносили до того, мне теперь не дадут, потому что, по Административному кодексу, я заинтересованное лицо. Вау, неужели.

Спрашиваю, что дальше. Дальше, говорят, придет представитель авиакомпании, потому что они тоже виноваты и должны были проверять наличие визы, и Нико пошлют назад в Афины. Говорю: а вещи-то мне ему хотя бы можно передать? Говорят: какой ваш чемодан, а какой его? Говорю: у нас нет его и моего чемодана, у нас все вперемешку. Говорят, хорошо, сейчас мы его приведем, разберемся. Тем временем приходит и уходит представительница “Эгейских авиалиний”, пересказав Нико содержание протокола и проч. Уходит в районе 4 часов дня, сказав, что у них забастовка. И пообещав, что завтра его отправят домой.

Приводят Нико с плохим копом. Коп говорит: хорошо, давайте его вещи. Я говорю: ок, сейчас я их перекидаю из чемодана в чемодан, 5 минут. Открываю чемодан Нико… а там все в кофе.

Этот чертов кофе меня добил. Ну представьте себе: я стою в узеньком коридорчике, метр на пять, позади будок паспортного контроля, перед какой-то дверью с надписью типа “не входить, злой цербер”, турникетами и красной чертой границы. Там адски фигачит батарея, я вся мокрая, мне нужно срочно обеспечить мужа вещами, пока злой коп не передумал, а тут — кофе. Баночка. Нескафе. Крышечка открылась, жестяная пленочка проковырялась, и весь чемодан, едрить его налево, все вещи — коричневые от растворимого кофе. Спрашиваю Нико через турникет: откуда у тебя это??? Не знаю, говорит, наверно, мама подсунула. Мама. Подсунула.

Она, в суете тех 5 часов, что мы были у нее дома, мокрые, как крысы, от афинского ливня, голодные и сонные после целого дня пути, все время пыталась нам что-то всучить, постепенно предлагая все более и более безумные варианты: начала с апельсинов и груш, кончила ведром для мытья полов (!), а что, очень хорошее. И этим самым кофе. Мы отбились. Или думали, что отбились.

Злой коп постепенно добреет, потому что ну понятно же, что мы не то что не злодеи, а просто молодая пара в дурацкой ситуации. Она говорит: хорошо, сколько вам надо времени, чтобы собрать ему вещи? 15 минут? Я его приведу через 15 минут. И не волнуйтесь, мы сейчас дадим ему воды и чуть позже покормим.

Нико уводят, я реву, вываливаю все вещи из двух чемоданов на пол и начинаю их сортировать на “его” и “мои и подарки”. “Его” идут в маленький чемодан, все остальное в большой и господи, ну кофе же! Трясу все прямо там, пихаю грязное и чистое как попало, лишь бы влезло, трясу опять. Мимо ходят всякие пограничники. Говорю какому-то из них: если увидите женщину со шваброй или метлой, позовите ее сюда, пожалуйста. На что он спесиво отвечает: я что, похож на человека, который зовет женщину со шваброй?

Господи ты ж боже ж мой. Говорю: нет, не похожи. Но тут рассыпан кофе, по которому вы идете в офис, это очень пачкается. Поэтому если вдруг увидите уборщицу, скажите ей, что ей нужно сюда. Про себя думаю: мамочки, ну зачем я его убеждаю, если он такой гордый, что звать уборщицу не его барское дело, ну пусть же ходит по говнищу. Но он вдруг неожиданно говорит: хорошо.

Через 15 минут приводят Нико. Нам дают обменяться вещами, деньгами и карточками и даже поцеловаться через турникет. Экс-злой коп говорит: я могу принести вам воды, только надо подождать, тут нету, мне нужно сходить на другой этаж. Говорю: хорошо, я подожду. Не то чтобы хотелось пить: от стресса я как-то совсем перестала понимать, чего нужно организму. Но если предложили, не отказываться же.

Нико уводят. Стою реву. Минут через 5 приносят воду. Злой коп уже совсем не выглядит злым, а выглядит усталой и немного извиняющейся теткой. Я навьючиваю на себя сумки с прекрасным вином, которое мы должны были выпить вместе в особом торжественном случае, и прочими вещами (господи, ну почему у нас столько вещей!) беру чемодан, который теперь один, но вообще неподъемный, реву и тащусь к выходу из аэропорта.

Нико по телефону просит меня взять такси. Говорю, что сейчас я сяду в теплую машину и вообще рассыплюсь на кусочки. Нет уж, я поеду на аэроэкспрессе и метро, тогда у меня хотя бы будут трудности, которые надо преодолевать.

Тягаю чемодан на другую сторону аэропорта, понимаю, что мне надо в туалет. Они все или где-то на другом этаже вверху, или по ЛЕСТНИЦЕ вниз. Ну что за хрень? У меня нет сил тащить такой вес по лестнице даже вниз, не то что вверх. Пропади оно пропадом, в аэроэкспрессе есть туалет. Аэроэкспресс, конечно, уезжает прямо перед носом, пока я покупаю билет.

Через два с половиной часа я дома, где Анька кормит меня рисом и салатом, пьет со мной вино и в общем помогает мне не развалиться. Нико сидит на no man’s land. Это даже не комната, а какой-то угол за турникетами, где есть несколько сидений. С ним сидит киргизская женщина с грудным младенцем. Мимо, прямо в двух шагах, идет поток прилетевших, стоящих в очередях к паспортному контролю. Мы созваниваемся раз в полчаса. Последний раз он ел в 10 утра. Я настаиваю, чтобы он просил воду. Он говорит: я попросил воды, но у них пересменок. Они говорят, что сейчас не могут никуда отходить. Потом пришла новая смена, я попрошу еще.

Говорит: меня сводили в туалет. Мне кажется, они меня повели только потому, что не хотят, чтобы я сделал mess на их территории (помните детский анекдот? Обосрись ты хоть блинами, только не на моем участке).

Говорит: ладно я, я верблюд, я могу не есть и не ходить в туалет целый день. Но у нее грудной младенец. Говорят, ее отправят домой через 2 дня.

Часов в 10 вечера ему дали сэндвич. Говорю: если не пахнет тухлым, ешь весь. Говорит, да-да, я все съел, даже морковку.

К 10 утра выяснилось, что мир не без добрых людей. Его несколько раз поили, а одна женщина посоветовала ему взять вон те коробки, постелить их на пол и лечь спать на них. Спать на сиденьях трудно — у них ручки. Чтобы уж точно эти путешественники не могли поспать, если их рейс отложили на полдня. Да и все равно не получилось бы: у несчастной киргизской женщины ребенок или плачет, или она пытается его успокаивать, чтобы он не плакал. Поток приезжающих с гомоном и воплями идет в двух шагах.

Выяснилось также, что забастовка в Афинах закончена. Правительство неожиданно согласилось на условия бастующих, поэтому рейсы потихоньку вводят опять. Представительница авиакомпании не появлялась. Нико говорит, что некоторые из “не пущенных” (а таких за ночь набралось еще несколько человек) просто купили билеты и улетели. Мы сошлись на том, что его здоровье дороже, и что если у него есть такая опция, как купить билет самому и просто улететь назад в Афины, вот есть рейс какой-то молдавской компании через Кишинев днем в воскресенье.

Часов в 11 утра в воскресенье Нико принесли еще один сэндвич. Говорит: кормят раз в день, как в тюрьме. Говорю: нет, любовь, ты совсем не представляешь, что у нас в тюрьме. Говорит: я имею в виду, что если бы это произошло в Афинах, воду бы мне точно дали сами, а наверное, и подушку. Я попыталась позвонить в центральный офис авиакомпании — никто не отвечает. В московском тоже. А что, воскресенье утро, греки не очень любят работать, когда можно не работать.

Тем временем Нико узнал, что, если такой персонаж, как Нико, не вывезен авиакомпанией в течение 24 часов, компания платит большой штраф. Также выяснилось, что с окончанием забастовки на сайте “Эгейских авиалиний” появились билеты — всего один рейс из Москвы в воскресенье, в 13.25. Нико срочно бросился узнавать, может ли он улететь сам. Оказалось — нет. Потому что его паспорт — не у этой смены пограничников, а у начальства.

За час до вылета рейса оказалось, что ему туда купили билет. Впрочем, паспорт все равно отдали не ему, а, отведя его прямо на рейс в сопровождении пограничника, бортпроводникам, которые должны передать его полиции аэропорта в Афинах.

Я знаю, что он прилетел-таки в Афины, приехал к маме и бухнулся спать. Детали этой последней стадии я узнаю позже. Завтра (если он сможет проснуться вовремя) или послезавтра он должен пойти в русское посольство выяснять, что делать по поводу въездной визы по РВП.

Больше всего во всей этой истории меня поразило не как легко чиновник превращается в человека и обратно — это я уже видела много раз, а то, что за все время с получения РВП ведь реально никто, ни разу, ничего не упомянул про то, что нужна въездная виза. Я понимаю, что мы, наверное, задавали неспецифический вопрос. Мы спрашивали не нужна ли виза, а можем ли мы въезжать и выезжать. Похоже, что чиновники одного ведомства вообще не в курсе (и не парятся по этому поводу), чего требуют чиновники другого.

Но вообще сколько бюрократического пиздеца должно выпадать на долю одной семьи? Дайте уже нам побыть Афанасием Ивановичем и Пульхерией Ивановной! Мы хотим просто тихо жить, ходить на работу и хорошо ее делать, готовить обед, играть в игрушки, иногда ходить в гости, иногда принимать гостей, играть с котиками, ходить за ручку, никому не мешать жить, и чтобы нам не мешали. Неужели мы слишком многого хотим?

посмотреть на Сноб