Пятилетка Володина. О том, что сказано не было

Пятилетка Володина. О том, что сказано не было

Polit.ru

Вячеслав Володин покинул аппарат президента России и теперь занимает пост председателя Госдумы. Последние пять лет он курировал внутриполитический блок, и теперь эксперты подводят итоги этой пятилетки. В частности, Московским Центром Карнеги на днях был опубликован материал под заголовком «Пятилетка КОЛа. Как Вячеслав Володин изменил российскую политику», в котором этот вопрос подробно рассматривается. Наш аналитик Василий Измайлов о том, что сказано не было:

«Политический ландшафт меняется, появляются тексты, которых раньше в силу разных обстоятельств появиться не могло, или же появляются тексты, которые раньше появиться могли, но в силу каких-то обстоятельств не появлялись. И вот теперь я считаю очень важный и значимый документ — это исследование Московского Центра Карнеги, посвященное пятилетке Вячеслава Володина, того, как Вячеслав Викторович управлял внутриполитическим блоком, что было в начале, что оказалось в конце и что из этого вышло.

Область оценок — это неблагодарная область, поскольку в зависимости от принятой точки зрения ты высказываешь свое отношение к тому или иному предмету, поэтому, наверное, сначала нужно сказать о том, что за точку зрения я в данный конкретный момент хотел бы отразить. Точка зрения простая: те люди, которые работают в Центре Карнеги и на Центр Карнеги, то есть фактически на американцев, если называть вещи своими именами, могут позволить себе в силу обстоятельств думать и говорить существенно больше, чем их российские коллеги. С чем это связано, я думаю, не стоит пояснять, поэтому оставим это общей фигурой речи. С этой точки зрения, мне представляется, что этот документ недостаточно полон, поскольку он в общем совершенно ничем не отличается от исследования — никого не хочу обидеть — «Независимой газеты», Центра политической конъюнктуры или прочих исследований. Говорится о том, что есть точка А, в которой Володин взял бразды, и она характеризовалась такими-то результатами партий, есть точка Б, в которой Володин эти бразды передал своему преемнику, и она охарактеризовалась такими-то цифрами в пользу «Единой России» и других организаций, и внутри есть некоторый вектор, по которому, по их мнению, Володин это дело развивал.

Все это неплохо и, безусловно, правильно, однако не учитывается, как мне кажется, несколько глобальных обстоятельств. Фактически, когда мы говорим о политическом процессе последних пятнадцати лет, нужно, как мне кажется, ставить во главу угла два главных соображения. Первое заключается в том, что по Конституции 1991 года вопрос о власти решается президентом почти монопольно, поэтому размышления о внутренней политике, как мне представляется, должны сопровождаться (а может быть даже предваряться) некоторыми содержательными соображениями по поводу того, чем была президентская власть и чем она стала в тех точках А и Б, о которых мы говорили выше.

Борис Ельцин передает Владимиру Путину «президентский» экземпляр Конституции Российской Федерации. 31 декабря 1999 года. Фото пресс-службы президента РФ

Второе, и возможно не менее важно соображение, связывает нас с построением системы экономических отношений, но не в том смысле, который обычно вкладывается, когда мы говорим о странах с устоявшейся структурой частной собственности. А это другая система, это, наверное, система взаимодействия разного рода частнособственнических интересов, и построение этой системы в том или ином виде, который так или иначе коррелирует с системой власти.

Удивительным образом (на мой взгляд удивительным, хотя, возможно, составители доклада покрутят у виска) ни первое, ни второе соображение никак в докладе не отражено, а это очень и очень серьезно деформирует перспективу. Если мы говорим о первом, то совершенно очевидно, что в 2011 году было глухое брожение элит, связанное с тем, кто будет нашим президентом. Почему-то (хотя понятно почему) не принято говорить, какие были содержательные процессы в то время, какие группы и какие силы лоббировали каких кандидатов. Но все произошло так, как произошло, и в этой связи господин Володин являлся выразителем мнения очень серьезной и значимой части эстеблишмента, которая одержала верх, пролоббировав того кандидата, который в силу разного рода обстоятельств представлялся им более правильным и более адекватным моменту.

Не хочется повторять прописные истины, но я очень хорошо помню историю, связанную со съездом «Единой России» в 2011 году и бюллетени для голосования, в которых напротив первого лица, человека, который должен был возглавить тогда список партии, было пустое место, и фамилию вписывали от руки. То есть понятно, что здесь и какие-то конспирологические теории играют роль, но по содержанию нельзя не отметить того, что было. Существовала серьезная угроза того, что страна может выбрать несколько иной путь, чем тот, по которому она шла. Хорошо это или плохо, опять-таки не отсюда и не из этого текста. В этой связи то, что делал Володин, совершенно понятно и прозрачно: он работал на своего нанимателя и отрабатывал ту повестку, которая была в 2011 году. Тогда было нельзя допустить того, чтобы президентом стал какой-то другой человек, а не тот, кто является президентом сейчас. В известном смысле именно этому и была посвящена его пятилетка.

Съезд партии "Единая Россия" 24 сентября 2011 года. Фото пресс-службы президента РФ

Дальше можно много и подробно говорить и про Крым, и про рейтинг, и про санкции, и про контрсанкции, и про возрождение армии, и про падение экономики долго можно говорить, но KPI почти 100%. Дело даже не в тех или иных количественных показателях рейтинга президента, которые долгое время находились на историческом максимуме. Речь о том, что вопросов нет, и это то, что стало возможным не в последнюю очередь в связи с участием Володина. Но это, как мне кажется, то, что так или иначе описываемо, и исследователи не обращают на это внимание, потому что кому-то из них ясно, кто-то не хочет лишних проблем, а кто-то считает, что это уже второстепенная и отошедшая повестка.

Есть и другая история, которая, как мне кажется, значительно больше володинской и значительно более содержательная, чем может показаться на первый взгляд. Это то, о чем мы говорили выше, это формирование экономической системы. Особенности 2007-2008, 2011-2012 и 2016 годов заключается в том, что никто не ставит под сомнение ту экономическую систему, которая у нас сложилась. Не в том смысле, что никто не говорит плохая она или хорошая, работает она или нет, хотя у каждого есть свое отношение к этому, но, как мне представляется, опять-таки это немного субъективно. Тогда был вопрос (извините за русский язык) — а прокатит или нет? Получится ли? Удастся ли удержать активы тем людям, которые контролируют их сегодня, или что-то произойдет? Странным образом в 2016 году такого вопроса нет. Есть ощущение, что те люди, которые на сегодняшний день контролируют хозяйственные механизмы, свято убеждены в том, что эти механизмы эффективны, и они их удержат, не взирая на что бы то ни было, происходящее в стране. Заблуждение это или нет, не дай Бог нам узнать. Но мне кажется, что это несколько поверхностная и зачастую опасная точка зрения.

Но обратите внимание, что в прошедшей кампании никто из крепких хозяйствующих субъектов не занимал никакой позиции, причем не просто провластной или антивластной, но и в известном смысле никакой. Один мудрый человек, на которого я часто ссылаюсь, в частном разговоре говорил мне о том, что люди не чувствуют никакой возможности реально воздействовать на какие-либо хозяйственные экономические процессы. Возможно, это и так.

Известная история, что Вячеслав Викторович Володин собирал в декабре, говоря плохим русским языком, флагманов отечественной промышленности и говорил о том, что любая копейка на избирательный процесс должна проходить через него лично, и это, якобы, возымело действие. Об этом мне говорили люди, за справедливость и объективность которых я поручусь. Это тоже сыграло роль, но так или иначе мы имеем дело с тем, что экономическая система, кажется, впервые окуклилась и обособилась от политической жизни. Как-то, по-моему, про это никто особо не говорил, и мне кажется, Центр Карнеги — это как раз структура, которая должна бы была об этом сказать, но по странному стечению обстоятельств она безмолвствует.

В этой истории есть еще один поворот, который мне представляется очень глубоким и достойным дальнейшего изучения и углубления. Те люди, которые работают в регионах, прекрасно понимают, что произошло: наиболее ликвидные активы уведены в силу приватизационных процессов, которые происходили в условные 1996-2006 годы. Это очень сильно влияет на объемы региональных бюджетов, и это очень сильно переосмысливает роль и место нанимаемых управителей, в частности, губернаторов, и это фактически ведет в систему выстраивания, скажем так, разделяющейся иерархии. Если раньше все элиты существовали в таком полуразличимом виде, то сейчас существует отдельно хозяйствующие элиты с ОПГ и отдельно собственно региональные элиты. И не стоит забывать, что существуют еще и силовые элиты, которые в регионах повсеместно контролируют самые значимые и самые мясистые куски, связанные с оперативно проходящим денежным потоком. В этой связи происходит переосмысление роли региональных элит. Они оказываются в ситуации, когда денег у них оказывается меньше или почти нет, они оказываются поставлены перед необходимостью как-то на это реагировать. И возникает ситуация, при которой они существуют в игре, ни правил, ни результатов которой они не знают. Возможно, именно тут господин Володин и преуспел в наибольшей степени. Когда я говорю «преуспел» , я говорю ни со знаком «+», ни со знаком «—».

Возможно, одним из основных содержаний того, что он сделал, являлось предписание региональным элитам некоторых общих правил игры и формирования, скажем, такого пула лидеров и аутсайдеров, а соответственно, и формирования для них замкнутой хозяйствующей системы, в которой кому-то разрешено чуть больше, кому-то разрешено чуть меньше, а кому-то не разрешено ничего вовсе. Кому как не господину Володину было это делать, поскольку при прочих равных и при том, что ему можно предъявлять большие претензии по работе на федеральном уровне с федеральными экспертами, что очень часто делают наши интеллектуалы, но уж чего-чего, а свое (то есть региональную повестку) он знал прекрасно. Возможно, он знал ее так глубоко, как не знал никто из чиновников схожего с ним уровня. И силы, навыки и умения, которые ему были столь нужны в Саратовской области, откуда он вышел, на федеральном уровне он реализовал в полной мере.

И тогда, если мы принимаем эту точку зрения, то, как мне кажется, объясняется вот эта, если говорить серьезно, абсолютно бессмысленная гонка за результатом, поскольку все прекрасно понимают, что результаты выборов, и Центр Карнеги об этом прекрасно пишет, — это цифры рады цифр. Это цифры не производительные и не производные, поскольку единственное, что дает столь сногсшибательное преимущество «Единой России» — это возможность совсем никак не торговаться с ЛДПР при принятии тех или иных решений. Нужно ли это было? Это ну очень большой вопрос. А главное, нужно ли это было Володину? Как мне представляется, это не менее большой вопрос. Однако в какой-то момент (наверное, неправильно так говорить, ведь в России нет баронов, но возьмем англо-саксонскую модель) региональные бароны решили играть в свое, так как полагали, что конечный результат так или иначе отразится на их положении, как это было, предположим 6-8 лет назад, не понимая, что ситуация принципиально иная, история иная, и игра другая. Понятно, для чего им это было нужно: в договоре предполагались правила игры, навязанной или, скажем, обозначенной господином Володиным, и только соблюдение этих правил игры долгое время позволяло им существовать в той хозяйственной системе и в той системе прибылей, в которой они оказались с 2012 года.

Как мне представляется, игнорирование этого очень важного аспекта переосмысления роли регионалов, региональных элит и вообще региональных историй является самым значимым недостатком доклада Центра Карнеги и вообще очень серьезным упущением всей федеральной рефлексии, связанной с выборами. И в этой связи, как мне представляется, сменщик господина Володина сталкивается с очень серьезной угрозой того, что старые условия игры для региональных элит будут отменены, а новые не обозначены. К чему это приведет? Может быть, ничего этого не будет, и ни к чему это и не приведет, но если так случится, то о последствиях можно только догадываться, особенно в свете тех соображений, которые мы высказывали выше. Тем больше поводов к рефлексии, в том числе и к рефлексии в связи с тем, что у нас в России называется общественной жизнью, будет предоставлять нам действительность. Всего доброго», — сказал Василий Измайлов.

Смотрите также:

О назначении Сергея Кириенко первым замглавы администрации президента

О трудностях работы в Кремле для Кириенко

О политологии и политологах в России

посмотреть на Polit.ru