Сергей Аствацатуров — Никто не забыт

d3.ru

1.
И землю удобряли мертвецами,
и водку заедали огурцами
солёными, как дикая судьба.
Дымила ТЭЦ высокая труба.
Потом пошли завмаги и стиляги,
и не хватало девственной бумаги
на протоколы. Шутка ли сказать,
до коммунизма, кажется, лет пять.
А вот и мы глядим на них – потомки.
Не подстелила школа нам соломки,
и снова Мир, и Труд, и Первомай.
Жида и педофила ты поймай,
и на парад Победы гордо топай –
покажут нам, какой мы можем бомбой
пугать китайцев, Штаты, ИзраИль.
Вот жахнем, и останется лишь пыль!
А умников… Ну, тех на лесосеки!..

Мой Бог! Увы, не учит ничему
история – ушедшие во тьму,
все эти персы, римляне
и греки.

2.
Ни на йоту мы людям не верим
потому, что мы выросли тут.
Мы – несчастные, глупые звери
те, с которых три шкуры дерут.

И хотя здесь никто не достоин
ни кровавых плетей, ни хулы,
даже зайцев автобусных ловим
и под нож циркулярной пилы.

Вот поэтому длинные вёрсты,
а в широтах, где сердце знобит,
так привычны курганы, погосты,
монументы «Никто не забыт».

3.
Помни… угрюмых парней из ЧК,
вереск, похожий на ветер восточный,
сосны прямые, как речь мужика,
камень замшелый и омут проточный.

Окрики помни, раздачу пинков,
лязг пулемётных надёжных затворов,
прерванный рокотом грузовиков,
слышимый чуть, шепоток разговоров.

Помни: у ямы построили здесь
и разлучили с мучительной жизнью.
Помни: вот этот задумчивый лес,
мрачный овраг, что похож на отчизну.

4.
Помнишь, женщина в Харькове
говорила: «Сибирь
воспитала нас. Харкали,
пили бурый чифирь.

Там к рукам обмороженным
прикипало кайло.
Там кричал “не положено!”,
разевая хайло,

вертухай обезличенный.
Не кончались срока».
Мы навек закавычены
жить в РФ по УК.

Помнишь, женщина плакала,
не смотрела в глаза.
Как битюг из Сарапула,
оказалась трезва.

Я забыл бы, да колется,
жжётся странный напев,
словно по сердцу конница
проскакала на Ржев.

Словно (как это пишется?)
сам удаче не рад,
на броне раскалившейся
я врывался в Белград.

Мы же в этой истории,
как в железном кольце,
от Стефана Батория
до Развала в конце.

5.
Костей человеков до чёрта,
где Зло переходит черту,
как снега, без меры и счёта
положено в ту мерзлоту.

Не прибыли ради, а, смею
сказать, убивали за так:
за чью–нибудь ложь, за идею,
за прихоть, за ржавый пятак.

И люди валились, как сосны,
подняв удивлённо глаза
туда, где метельные космы,
где вечно сияет звезда,

и, охнув беззлобно и тихо,
кровавили девственный снег…
Какая нам разница, Лихо,
сто тысяч ли?.. Пять человек?..

6.
Убивали, и лгали, и жён совращали чужих.
Словом, жили обычно – злодеями так и не стали.
Друг на друга доносы ночами усердно писали,
и, покуда был Молох кровавыми жертвами жив,
так и шли они строем вгрызаться в холодные камни,
удобрять эту землю костями под будущий рай,
умирая без Бога – с одними своими грехами.
Помяни же их, бедных. Иначе живи, и не так умирай.

Написал BUFF на stihi.dirty.ru / комментировать

посмотреть на d3.ru