Вячеслав Фетисов: ВАДА — капризный ребенок, которого надо воспитывать

Вячеслав Фетисов: ВАДА — капризный ребенок, которого надо воспитывать

Аргументы и Факты

Ситуация спортивном мире за последние пару лет настолько осложнилась, что в дело пришлось вмешаться самому римскому папе. Понтифик даже созвал экстренную конференцию «Спорт на службе человечества».

Единственным, кто представлял российский спорт в Ватикане, стал прославленный отечественный хоккеист, двукратный Олимпийский чемпион, семикратный чемпион мира, двукратный обладатель Кубка Стэнли, лучший защитник в истории хоккея и новоизбранный депутат Госдумы России VII созыва Вячеслав Фетисов.

Папа всех собрал

Степан Чаушьян, АиФ.ru: Вячеслав Александрович, расскажите о спортивной конференции в Ватикане. Какие задачи ставятся на ней, какие вопросы решаются.

Вячеслав Фетисов: Все отмечают то, что это решение понтифика собраться в непростое время очень оправдано и своевременно. Для людей, которые отвечают за спорт, самих спортсменов мир стал очень хрупким. А спорт — это объединяющий элемент в жизни людей, человечества. Здесь собрался весь цвет мирового спорта, много членов МОК, глава ООН Пан Ги Мун — это политика, президент МОК Томас Бах — это спорт, ну и сам папа римский, конечно. Проходили рабочие панели по разным направлениям: невозможность, так скажем, дискриминации в спорте; невозможность не учитывать интересы людей и многие другие. Равные возможности — это то, о чем здесь говорят с высокой трибуны. Папа римский решил собрать всех и еще раз об этом заявить. Такое достаточно неожиданное решение. Уровень очень высокий.

— Вы были единственным представителем от нашей страны...

— В четверг появился представитель Российской православной церкви, так что нас уже было двое, что не может не радовать.

— Как проходили рабочие дни на конференции?

— В первый день не было ничего, кроме церемонии открытия. Потом был ужин, на котором присутствовали все. Было очень много общения, увидел много людей, друзей, коллег со всего мира и провел неформальные встречи. Это очень важно в сложившейся ситуации. Общались с президентом МОК Томасом Бахом. На второй день встречались с его коллегой из Паралимпийского комитета Крейвеном. Удалось переговорить. С Тимоти Шрайвером — это президент Специальной Олимпиады — удалось договориться о взаимодействии. Пересеклись с председателем оргкомитета Олимпиады-2020 в Лос-Анджелесе. Он готов приехать к нам в Россию для того, чтобы налаживать мосты, начать какой-то диалог. Приятно осознавать, что к России здесь у всех нормальное отношение. Хотя вчера высокопоставленные члены МОК заявили, что у них сейчас «проблемы с Россией». Это связано с ВАДА. Как-то так. Но эта тема не является основной здесь. Тем не менее, она все равно так или иначе в воздухе витает.

— Наверняка в кулуарах все-таки больше говорят не о влиянии спорта на мир, а о допинге, хакерах, ВАДА...

— Да нет. Я не думаю, что эта тема здесь главная. Об этом никто не говорил. Допинг упомянули лишь с точки зрения нетерпимости спортивных организаций к тем, кто сегодня его применяет и старается обмануть «чистых» спортсменов. В разговорах это проскакивает, но без конкретики, я бы так сказал. Мы в очередной раз с трибуны услышали, что мировое спортивное сообщество никогда не согласится с теми, кто старается обмануть других, принимая допинг. Это является уже плановым направлением работы всех международных организаций, Международного олимпийского комитета, Паралимпийского комитета. Наверное, все эти вещи сейчас плавно переедут в Лозанну.

Капризный ребенок

— Со стороны может показаться, что между МОК и ВАДА идет война за власть. Вы присутствуете, так сказать, на передовой. Чувствуется конфликт?

— Из ВАДА в Ватикане никого не было. Но некий конфликт, как мне кажется, все-таки присутствует. Очень странно это осознавать, потому что ВАДА — это ребенок МОК, и по сегодняшний день с начала основания этой организации президентом является член Международного Олимпийского комитета, работа ведется на паритетных началах. Пятьдесят процентов членов руководства ВАДА — это члены Международного Олимпийского комитета, это члены и президенты международных спортивных федераций. Часть — это представители государств, министры — представители стран со всего мира. Из Африки, из Австралии, из Азии, из Европы, из Америки. Другая часть — это спортсмены, которые также представляют разные страны, разные континенты, разные виды спорта. Странно, конечно, что вдруг есть некий конфликт у ВАДА с МОК. Какая-то такая между ними идет игра, в ней надо разбираться. Но, если ты родил ребенка и его плохо воспитываешь, значит, это проблемы все-таки родителей, а не самого капризного ребенка. Я так думаю.

— У «ребенка» появились свои «карманные деньги», и он начал решать свои вопросы, видимо.

— «Карманные деньги» жестко контролируются. Их же можно и забрать, чтобы отдельно выдавать на определенные нужды, на «конфетки», на «кино». Это рабочие моменты. Есть инструмент контроля и взаимодействия, все это связано с работой Всемирного антидопингового агентства, созданного по инициативе МОК и возглавляемого членом МОК.

— Сейчас ходит много разговоров о реформе ВАДА, но получается так, что реформа только расширит их полномочия и усилит позиции в спорте?

— Я в свое время работал с этой организацией. Уже тогда у нас были все возможности вносить какие-либо предложения, приезжать на рабочие группы, на сессии, быть наблюдателями, вести диалог. Все это предусмотрено и конвенцией ЮНЕСКО по борьбе с допингом, и кодексом ВАДА. Конечно, контроль должен быть над любым «ребенком», даже дисциплинированным, тем более что инструмент контроля создан. Главное — понимать, что ВАДА должно быть организацией, которая разрабатывает правила игры, регламентные, правовые всякие, но ни в коем случае не как такой полицейский с дубинкой, не как пугалка какая-то. В свое время нам в рабочем порядке как-то удавалось выстраивать отношения... Интересно, конечно, посмотреть, что выйдет из всей этой реформы. С другой стороны, вообще непонятно, почему вдруг так все сложилось. Или ВАДА хотят сделать крайним, или что-то другое. Пока можно только гадать.

— Создается впечатление, что Россия выключена из процесса управления ВАДА и вообще из диалога с ним. Это наша вина, что мы сами в этом не участвуем, или нас отодвинули?

— Сложно сказать. Я уже не отвечаю за работу с этой организацией. Но еще раз говорю, даже при нынешней ситуации, при том, что мы не участвуем в работе как постоянные члены, есть много инструментов, которые могут донести нашу позицию, предложить или утвердить что-то. Все думают, что это самоизоляция. Но даже если ты не принимаешь участия в управлении напрямую, влиять на работу ВАДА можно. Когда я представлял Совет Европы — восточный блок, работая в ВАДА, мне свои предложения присылали другие страны — действовали через меня. Мы можем поступать так же. Нужно держать руку на пульсе и быть в постоянном рабочем контакте. Это то же самое, что Организация Объединенных Наций. Представьте, если Лавров и Чуркин не будут работать там в подобном режиме. Это тот институт, который дает возможность отстаивать свои права. Мне кажется, мы в этом серьезно отстали. С этим во многом и связано недопонимание в вопросе со скандалами и решениями последних месяцев по отношению к нашим спортсменам.

— У нас, конечно, по этому вопросу субъективная позиция, но глядя из России складывается такое впечатление, что решения не всегда объективны и зачастую продиктованы какими-то политическими процессами.

— Я напрямую задал вопрос Крейвену: а ты имел достаточно доказанных фактов, чтобы принять это решение по отношению к коллегам своим, спортсменам? Он мне глядя в глаза сказал, что да, достаточно. Вопрос в открытости, наверное. Просто фактов этих никто, кроме него, не видел. Подобная открытость необходима и в тех же арбитражных судах... Необходимо создать инструмент, который позволял бы спортсмену отстаивать свои права оперативно, быстро реагировать на запросы. Спортивный арбитражный суд, который сейчас есть, сегодня не работает — ни оперативно, ни профессионально. Надо предложить миру другой инструмент, ведь речь идет о резонансных случаях — это касается людей, имиджа стран.

Недорабатываем

— Хакерские атаки на ВАДА и опубликованные документы, конечно, не доказывают никаких нарушений, но вопрос возникает в том, употребляли или злоупотребляли атлеты этими препаратами, и не предвзято ли ВАДА раздает «лицензии» на допинг?

— Думаю, что если доказано, что спортсмен принимает препарат не как допинг, а как лекарство, он ничего не нарушает. Другое дело, что надо понимать правила игры и все эти моменты и самим использовать.

— То есть, отсутствие в сборной России спортсменов с синдромом рассеянного внимания и гиперактивности — это наша недоработка?

— Нельзя говорить, что если мы сейчас всем дадим этот препарат, то все станут олимпийскими чемпионами... это такая вещь, индивидуальная, мне кажется.

— Но все-таки в спорте высших достижений всё миллисекунды решают. Препарат как раз на эти миллисекунды и работает.

— Какой смысл сейчас это обсуждать, когда можно все это заявлять, принимать спокойно и ни о чем не думать? Я точно знаю, что, когда мы играли, Петров, скажем, простудился, заболел, доктор выписал ему препарат и заявил это как лекарство — проблем нет. Если о препарате заявили и он внесен до начала соревнований — никаких проблем. После этого, конечно, лаборатория определит этот препарат, найдет его в крови, пришлет извещение — проба ведь проверяется анонимно. Потом просто будет доказано, что препарат принимался по показанию доктора. Этот метод подлинный, он давно работает, не первый год.

— Надо им пользоваться.

— Да, я думаю, мы не умеем им пользоваться, поэтому возникли все эти проблемы.

Кубок мира к нам не поедет

— Вячеслав Александрович, в Ватикане вы представляете не только Россию, но и мировой хоккей, и конференция проходит почти сразу после завершения Кубка мира. Скажите, оправдал ли возрожденный турнир ваши ожидания?

— Я немного большего ожидал и от России на кубке мира, вообще от качества игры. Где-то расстроился.

— Это касается нашей команды? А сам турнир? Если его сравнивать с чемпионатом мира?

— Чемпионат сегодня ни в какое сравнение не идет с Кубком мира и с Олимпийскими играми. Не стоит даже сравнивать. На чемпионаты мира приезжают те, кто может, и те, кто хочет, и уровень совершенно другой.

— Судя по телевизионным рейтингам, чемпионат мира намного больше смотрели. Даже матчи четвертьфинала с Германией показали рейтинги выше, чем игра с Канадой.

— У нас?

— Да, в России.

— А во всем мире как? Давайте, значит, будем радоваться нашим успехам на чемпионате мира. Согласен.

— Но ведь хочется радоваться успехам на Олимпиаде.

— Для этого надо радоваться и игре на Кубке мира, чего, в общем, я не видел. Я не как критик, не дай бог, никогда им не был, но как специалист, который многого ожидал. Если более конкретно — очень блеклая игра первая, безобразные полторы игры дальше, потом забили пару случайных голов и одолели каких-то молодых ребят. Затем ненужная финнам игра, в которой они нам тоже нервы потрепали. И, конечно, поражение в полуфинале, хотя эту Канаду можно было обыгрывать. Мне так кажется. Тем более в одной игре, имея вратаря лучшего в нашей истории, это было вполне по силам. Не увидел многого, чего хотел...

— За Канаду играли сильнейшие хоккеисты. Мы ее правда сейчас можем обыгрывать?

— Я видел и более сильную Канаду. Не думаю, что эта Канада была сильнее двух последних Олимпийских. Их игра не впечатлила меня.

— Не казалось, что есть проблема с мотивацией и у хоккеистов? Даже на чемпионате мира они были как-то более по-боевому настроены, у них глаза, что ли, ярче горели? Это просто мнение со стороны.

— Я в глаза им не заглядывал — некогда было. Опять же, надо быть там внутри, чтобы это понимать. Если все шведы приехали, все финны приехали, все чехи приехали, не знаю... могли бы не поехать, могли бы отказаться. Насколько я знаю, на последний чемпионат мира многие шведы из тех, кого звали, не приехали.

— Разве можно было отказаться, ведь составы почти полностью формировали организаторы, считай, НХЛ?

— Конечно. Никаких проблем не было бы. Права на игрока принадлежат клубу, и для них этот турнир тоже — риск получить травмы, потерять лучшего игрока, который собирает стадионы. Любой игрок мог отказаться и не поехать. Но для них это престиж, когда выходят лучшие против лучших. Самое главное — это рост, я могу сказать по своему опыту. После всех Кубков Канады, которые я играл, я становился лучше, чем был до этого. Соревнования «лучшие против лучших» дают тебе и профессиональный рост, помимо всего прочего, помимо престижа. Так что глаза должны гореть по разным причинам.

— Нет у вас опасения, что НХЛ со своим Кубком мира начнет войну с МОК и олимпийским хоккейным турниром? Уже сейчас идут разговоры, отпустит игроков на Олимпиаду НХЛ или нет...

— Есть такое опасение.

— Оно может оправдаться?

— Идет торговля. Прежде всего, НХЛ — это коммерческая структура. Если у них будет возможность зарабатывать, они ее используют. Но мне кажется, они понимают, что и игрокам, и НХЛ, и хоккею в целом нужен Олимпийский турнир. Я думаю, от сцены, которая имеет двухмиллиардную аудиторию, они отказываться не будут. Хотя пробуют всякие варианты. Может быть альтернатива. В свое время мы еще с Александром Медведевым ездили в Канаду встречались с Беттмэном из НХЛ, с Фазелем, рассматривали вопросы альтернативности, чередования: Чемпионат мира — Олимпийские игры — Кубок мира, таким образом, чтобы не проводить мировое первенство каждый год, а чередовать.

— Насколько реально, что Кубок мира приедет в Европу, и в частности, в Россию?

— В каком формате?

— В том, в каком он сейчас существует.

— Я мало верю в это. А тот формат, который использовался раньше, то есть группы играются здесь, в Европе, потом команды перелетают в Америку — я считаю, что это безобразие.

— Издевательство над игроками?

— Да, этот турнир должен проводиться в равных условиях, желательно в одном городе, как было в этом году. Организация была на высочайшем уровне.

— Следующий крупный турнир — Олимпийские игры, и на выборах президента Федерации хоккея России вы обещали в случае победы сделать Россию олимпийским чемпионом. Можете сказать, что нужно сделать, чтобы выиграть Олимпиаду?

— Я все сказал в свое время, но было принято другое решение. Хочу пожелать удачи. Если это получится, я буду рад.

посмотреть на Аргументы и Факты