Дайджест газеты "Коммерсант" от 26 декабря 2014 года (часть I)

AK&M

Дайджест газеты "Коммерсант" от 26 декабря 2014 года (часть I)


ПОДГОТОВКА К ПОСАДКЕ ЭКОНОМИКИ ЗАКОНЧЕНА

Экономическая история 2014 года стала важной для всех только к его концу. С января по начало ноября и бизнес, и власть, и население в России готовились к "мягкой посадке" экономики без потрясений в наступающем 2015 году. Приземляться, как выяснилось уже у самой земли, предстоит без комфорта - прежние идеи для нового взлета оставлены как неактуальные. С начала 2015 года предстоит не размышлять о новых перелетах, а беречь голову.
25 декабря, на последнем в 2014 году заседании правительства, Дмитрий Медведев объявил о создании специальной рабочей группы по мониторингу ситуации в экономике - по поручению премьер-министра она будет следить за ключевыми экономическими показателями в экономике, сообщая профильным структурам Белого дома о возникновении новых рисков. Отсутствие такой структуры в правительстве весь 2014 год между тем вряд ли должно вызывать негодование или недоумение: экономическая ситуация в течение почти всего года развивалась ровно так, как это предполагалось в прошлом январе.
Ничто (или почти ничто - см. "Ъ" от 28 января, 5, 19 марта, 30 апреля, 28 июля, 15 и 16 сентября) не предвещало того, что в конце декабря, после воистину огромных, исторических изменений во внешнеполитической сфере, в политике, идеологии и культуре, большинство граждан РФ будут интересовать в первую очередь экономические итоги 2014 года. В январе 2014 года министр экономики Алексей Улюкаев без эмоций, как о фактически свершившемся факте, говорил о том, что экономисты именуют "ловушкой средних доходов": Россию, достигшую довольно высокого уровня ВВП на душу населения, ждет мягкий структурный кризис, который вызовет плавное снижение темпов экономического роста до 1-3% в год, выход из этой ситуации - структурные реформы, которые могут занять и пять, и десять лет, и это время у России, видимо, есть.
На этом фоне сменившая министра в Банке России Ксения Юдаева, предупреждающая на Гайдаровском форуме об угрозе "стагфляции", сочетании стагнации в экономике и высокой, порядка 15%, инфляции, была предметом мягкой иронии - "теоретик, что возьмешь". В декабре 2014 года прогноз первого зампреда ЦБ был неверен - стагфляция предполагает стагнацию экономического роста, а нас ждет уже в первом квартале 2015 года снижение ВВП в сочетании с инфляцией до 15%. Благодаря нефти, снизившейся с $110 в начале года до $60 в конце, комфортная и всех устраивающая "мягкая посадка" экономики, в которую, судя по всему, по инерции верят многие чиновники правительства, обращается острым кризисом.
Мало того, это кризис типа, ранее не испытывавшегося населением России. В 1998 года потери большей части населения были невелики, поскольку, по существу, терять было нечего почти всем, а в 2008 году спад в экономике России был увязан с мировым - и было понятно, что при исправлении дел в США, ЕС, Китае и Японии все наладится и здесь. Кризис 2015 года Россия впервые переживет отдельно от всего мира, кроме Украины, и выйдет из него, скорее всего, не волей не зависящих от ее населения обстоятельств - например, цен на нефть и металлы, а своими усилиями. Как и когда это произойдет - самый неприятный вопрос, поскольку в течение всего 2014 года экономика России готовилась к совершенно другому сценарию, к другим обстоятельствам и к другим способам ответа на угрозы.
Во многом развитие политической ситуации в России весной-летом 2014 года (уже через пару месяцев ожидания кризиса некоторое пока призрачное, но предполагаемое оздоровление политической атмосферы все же можно наблюдать) и было зеркальным отражением экономических ожиданий. В январе 2014 года (когда валютная биржа зафиксировала первые девальвационные ожидания) в России мало кто отрицал: да, в экономике есть проблемы, но они несравнимы с украинскими, в целом спад в экономике РФ на тот момент был более всего похож на европейский.
В феврале-марте 2014 года (когда первая волна девальвации обескуражила финансовые рынки: никто не предполагал такой игры против рубля) никто не мог отрицать: в экономике России не все хорошо, но поднятие уровня доходов и соцгарантий, обеспеченности в присоединяемых Крыму и Севастополе - задача, которая при решении никак не может привести к сильной бюджетной напряженности. В июне 2014 года (когда хороший урожай зерновых и неожидаемое оживление в перерабатывающей промышленности позволяли предположить, что на незначительное время - до снижения нефтяных доходов - можно пока не обращать внимания) обсуждение программы деофшоризации (см. материал на стр. 3) велось в Кремле и Белом доме совершенно без предположений о том, что возможный отток капитала и усиление к тому времени уже чувствительного инвестиционного обвала будут иметь последствия большие, чем ожидаемый выигрыш от "национализации элит".
Во всем, казалось, есть свои плюсы и минусы, и не следовало, не отрицая минусов, игнорировать плюсы. В августе 2014 года логика введения контрсанкций (см. материал на стр. 13) была, похоже, именно такой: раз у ограничения операционных возможностей крупных компаний РФ, у закрытия только что открывшихся "кредитных окон" нет плюсов, мы произведем свои - и ограничением импорта продовольствия в РФ поддержим здоровое стремление деловых элит инвестировать в Россию, не конкурируя с иностранными продовольственными, машиностроительными монстрами, с транснациональными компаниями. Цена всех этих плюсов была известной и выглядела терпимой - все, что происходило в стране с начала 2014 года до октября, вполне вписывалось в логику последних резкостей перед "мягкой посадкой" экономики с многолетним кропотливым выходом из неизбежного периода подготовки к новому рывку. Рывок (и это по-прежнему не отменено) должен был начаться в 2018 году - с началом нового политического цикла: президент Владимир Путин, готовя текст послания Федеральному собранию осенью 2014 года, вполне мог себе позволить дать политическое обещание зафиксировать налоги до этой даты.
4 декабря, когда послание было зачитано, новых ставок уже не делалось. Разумеется, обвал нефтяных цен не мог предсказать никто ни в России, ни за ее пределами - не столько его даты, сколько глубину падения цен: еще в сентябре 2014 года ЦБ отказывался публиковать сценарий развития экономики при цене нефти $60 за баррель, поскольку это виделось заведомой фантастикой. Гораздо интереснее то, что никто не мог - и не может сейчас - предсказать характер реакции экономики России и ее игроков на мгновенное, даже по меркам бюджетного процесса, изменение существенных условий. "Ловушка среднего дохода" в течение лишь одного месяца 2014 года - ноября - стала неактуальной: Россия за счет девальвации национальной валюты на 40% с начала года потеряла место на границе богатых и среднедоходных стран.
Разумеется, это всего лишь чисто статистический эффект - пока мы не стали беднее в два раза и, очевидно, не снизим потребление (см. материал на стр. 2), в котором страна ведет себя совершенно героически, даже на треть. Однако ясно одно: в 2015 году и неопределенное число лет дальше мы при продолжении того же направления движения богаче не станем точно. Время отрицательных реальных процентных ставок, при котором банковская система (с доминированием госбанков) является дистрибутором-распределителем нефтяного богатства среди населения наравне с правительством, а в компаниях даже малограмотный менеджер не получит прибыли только в случае крайне неудачного стечения обстоятельств, возможно, уже закончилось. Нужно придумывать что-то еще - и почти все, что было придумано в течение 2014 года под медленное течение времени и спокойное зрелое снижение активности, уже никуда не годится.
Вряд ли именно в 2015 году будет дан ответ на вопрос, что же теперь делать в долгосрочном плане: как ни странно, у правительства уже сейчас есть более важные дела. Дыра в федеральном бюджете 4 трлн руб. и запасы Резервного фонда всего на полтора года являются вполне достаточным основанием для того, чтобы не думать о том, что будет в 2020 году: Белый дом входит в режим 2008-2009 годов - для долгосрочного планирования не приспособленный. Но главный экономический итог 2014 года тем не менее будет влиять и на правительство, и на администрацию президента, и на бизнес-сообщество, и на население: все, что у вас есть,- это, возможно, ненадолго, а уже придуманного в 2001-2014 годах для продолжения "золотого века" недостаточно.

ОДИН В БОЛЬШИНСТВЕ
РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ДОСТИГЛО НЕБЫВАЛОЙ КОНСОЛИДАЦИИ

Подскочив на фоне присоединения Крыма в марте, уровень одобрения политики Владимира Путина сохранился на отметке 85% в декабре. "Крымский консенсус" сделал господина Путина центром политической системы: граждане не верят в возможность альтернативы, а от его успеха зависят и все институты государства. Важным элементом консолидации стало телевидение: федеральные телеканалы ставили в 2014 году рекорды по числу аудитории.
Начав год с уровня одобрения 65%, Владимир Путин заканчивает его с поддержкой 85% респондентов (данные "Левада-центра"). Рывок был стремителен. В день закрытия Олимпиады в Сочи - 23 февраля - рейтинги стояли "ровно на том же уровне, на котором они стояли за год до этого", подчеркивает руководитель исследовательских проектов ВЦИОМа Михаил Мамонов.

Цена большинства
Водоразделом стал март-2014 (см. график на стр. 2). На решение о присоединении Крыма к России граждане отозвались слоганом "Крым наш", который оказался не только востребованным, но и заранее оправданным. По заказу клуба "Валдай" к сентябрю 2013 года ВЦИОМ в ходе исследования о российской идентичности выяснил, что 56% респондентов считают Крым частью РФ - больше, чем Дагестан. Уже "нашему Крыму" были посвящены обращение Владимира Путина к Федеральному собранию (ФС) в марте и "эмоциональная" часть послания ФС в декабре. А по реакции на пресс-конференцию 18 декабря можно оценить изменившееся отношение к президенту. В 2013 году "все выступление" вызывало "большой интерес" у 22%, а "скорее удовлетворены" ответами на вопросы были 66%. Теперь цифры взлетели до 42% и 82% соответственно.
Рейтинг президента подтянул, по данным "Левада-центра", уровень одобрения и Госдумы (с 36% в январе до 52% в декабре), и премьера Дмитрия Медведева (с 48% до 63%), и правительства (43% до 60%), и даже региональных властей (с 54% до 60%). Фактически все институты власти оказались зависимы от успеха президента. Первый заместитель главы администрации президента Вячеслав Володин в октябре на Валдайском форуме свел формулу политического консенсуса-2014 к короткому тезису: "Нет Путина - нет России сегодня". А секретарь генсовета "Единой России" Сергей Неверов, подводя итоги года, фактически обозначил рамки: "при идеологическом многообразии - политическое единство".
Такой подход не вызывает принципиальных возражений у думских партий. В 2014 году они проявляли нужную оперативность не только по части принятия законов (см. "Ъ" от 24 декабря), но и по поддержке "крымской консолидации". Примером стала реакция КПРФ и "Справедливой России" на то, что в парламенты двух субъектов РФ - Крыма и Севастополя - смогли пройти только единороссы и ЛДПР. В партиях, по словам источников "Ъ", были уверены в нечестности результатов, но скандал в публичную плоскость постарались не выносить. В центре же публичного внимания оставались международные вопросы - за последний год только Госдума успела принять 11 заявлений.
На внутрироссийские проблемы внимания у большинства граждан в 2014 году не хватало. Первые строчки среди главных событий последнего времени, которые замеряет "Левада-центр", месяц за месяцем занимали протесты в Киеве, присоединение Крыма к РФ, бои украинских силовиков с ополчением самопровозглашенных ДНР и ЛНР. Дополнительным штрихом стало крушение малайзийского Boeing 777.
Динамика отношений с западными странами, ухудшавшихся по ходу развития конфликта, показала: "новое путинское большинство" живо не только самим Крымом. Позитивный эмоциональный порыв постепенно замещался ощущением "осажденной крепости". И бои на юго-востоке Украины, и западные санкции граждане восприняли как агрессию против себя. "Перед лицом внешнего давления для большинства свойственно сплачиваться вокруг лидера страны",- говорит директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин. Это не могло не пробудить заложенные еще с советских времен "архетипические представления" об "устройстве мира", говорит социолог Леонтий Бызов. Резко ухудшилось отношение к США и ЕС.

Рейтинг в отражении экрана
Важным инструментом консолидации было телевидение. В 2014 году новостное вещание устанавливало исторические рекорды. По данным TNS Russia, максимальный зрительский интерес к новостям на "Первом канале", "России 1" и НТВ был зафиксирован в марте, когда состоялось присоединение к РФ Крыма (см. график на этой странице). Средняя доля аудитории новостей на трех каналах достигла 16,8%, хотя еще в январе составляла 14,7%. Притом что за весь 2013 год показатель не превышал 14,4%. Увеличилась и средняя ежемесячная доля информационно-аналитических программ ("Воскресное время", "Вести недели", "Однако", "Сегодня. Итоговая программа"). В январе она равнялась 15,1%, а в марте - уже 19,8%. В 2013 году она ни разу не превышала 16,9%. Рекордную аудиторию в 2014 году собрали трансляции послания президента Федеральному собранию и пресс-конференция Владимира Путина (см. "Ъ" от 6 и 20 декабря). На пике популярности новостных форматов в первую десятку каналов, на которые приходится 70% всей телеаудитории, впервые вошел информационный канал "Россия 24".
С ростом спроса на информационные программы увеличивался и объем передач (см. график на этой странице). К моменту присоединения Крыма объем показа информационно-аналитических программ вырос с 437 мин. в январе до 1,8 тыс. мин. в марте. Ряд еженедельных программ перешел на почти ежедневный формат. Суммарный хронометраж новостных программ на "России 1", "Первом канале" и НТВ с 12,7 тыс. мин. в январе вырос до 16,2 тыс. мин. в марте. Новостные выпуски на федеральных каналах нередко продолжались гораздо дольше заявленного в программе времени. В 2013 году общий хронометраж новостных программ на трех каналах колебался в среднем от 13 тыс. до 15 тыс. мин. в месяц, на этот раз объем показа новостей в июле достиг пика - 19,8 тыс. мин. Но к концу года и "спрос", и "предложение" начали падать.

Постоянная переменная
Консолидация на фоне конфликта неуникальна. По данным Gallup, уровень одобрения президента США Джорджа Буша-старшего в начале 1991 года на фоне войны в Персидском заливе вырос до рекордных 89%, но опустился до 29% через год. Всплеск до 90% после терактов 11 сентября 2001 года был и у Джорджа Буша-младшего. Сейчас ситуация схожа: россияне "поддерживают противостояние с Западом, пусть и не военное", подчеркивает профессор социологии Университета Кента (Великобритания) Фрэнк Фьюреди.
К нынешнему уровню консолидации вокруг Владимира Путина Россия уже приближалась в сентябре 2008 года - после пятидневной войны с Грузией. Однако к выборам 2011 года это большинство распалось. На фоне массовых протестов 2011-2012 годов социологи фиксировали потерю Владимиром Путиным молодого электората. Проблемой называлось размывание "патерналистского контракта" между властью и гражданами. Потенциальной угрозой - появление альтернативного лидера из-за усталости от нынешнего первого лица. Но с ноября-2013, как показывают замеры "Левада-центра", по ноябрь-2014 число тех, кто верит в возможность появления к 2018 году замены Владимиру Путину, снизилось с 45% до 34% (см. "Ъ" от 3 декабря).
Нынешнее большинство неоднородно. Из 72%, которые "в основном поддерживают" его действия, только 55% полностью их одобряют. А 40% сторонников Владимира Путина уточняют, что "в нынешней ситуации лидеру страны нужно оказывать всемерную поддержку". "Поддерживать общество в мобилизационном состоянии длительное время трудно",- говорит Леонтий Бызов, и интерес к новостям с Украины падает. Граждане заметили экономические трудности: уже 19-22 декабря самым запоминающимся событием респонденты "Левада-центра" назвали обвальное падение рубля (62%). Среди главных событий года падение рубля идет на втором месте (52%) после Олимпиады в Сочи (54%) и при этом оказывается важнее, чем присоединение Крыма (41%). Без "трагического обнищания" люди могут не предъявлять претензии к власти долго, считает социолог Владимир Петухов. Но, по данным ФОМ, 54% говорят о том, что санкции против России так или иначе отражаются на их жизни.
Эрозия путинского большинства может начаться за счет выпадения из него двух групп риска, считает эксперт Борис Макаренко. Самых бедных, для которых даже небольшое снижение жизненного уровня будет особенно болезненно, и представителей городского среднего класса, для которых кризис - угроза качеству жизни. Инструменты повышения лояльности к власти, которые назывались участниками научных заседаний ВЦИОМа, отчасти уже использованы: это "идеологизация" населения и появление "врага" (это не только Запад, но и пятая колонна, которую, по словам президента, из-за "тонкой грани" трудно четко отделить от оппозиции). Борис Макаренко не исключает, что пока для Владимира Путина "главное - демонстрировать эффективность и солидарность с народом".
На самом деле господин Путин с первых лет своей работы на посту президента апеллирует к тому, что он за большинство и большинство с ним (см. материал на этой странице). Эта технология управления народом и элитами не подводила его практически никогда, но в 2014 году она стала по-настоящему совершенной.

ТРАТНЫЙ ПОДВИГ НАРОДА
КРИЗИСЫ ГРАЖДАНЕ РОССИИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ВСТРЕЧАТЬ РОСКОШНО

С точки зрения макроэкономики 2015 год - это год противостояния населения России одной из базовых экономических аксиом: в кризис население меньше потребляет и больше сберегает. В России угроза остановки промпроизводства, спада ВВП, падения курса рубля, роста безработицы вызывает пока один ответ - тратим все, что есть, не исключая даже валютных запасов. В 2015 году законы экономики грозят одержать тактическую победу - потребление все же начнет падать.
Настроения и поведение домохозяйств, без преувеличения, являются основными факторами риска для экономического роста и состояния финансового сектора в 2015 году. С 2013 года общее накопление инвестиций и запасов стало отрицательным, а частное потребление, подогретое банковским кредитованием и ростом реальных зарплат, оказалось основной опорой экономики. В 2013 году ВВП увеличился на 1,3%. Если разложить эту цифру на составляющие, обнаруживается следующее: потребление выросло на 3,5% (потребление государства - на 0,5%, частное - на 4,7%), а валовое накопление сократилось на 6,1%. Незначительный положительный вклад в экономический рост 2013 года внес и чистый экспорт. Но даже на фоне сверхвысокой цены на нефть казалось, что скорость роста импорта (3,7%) и экспорта (4,2%) вот-вот сравняется. В 2014 году фактически нулевой результат экономики будет обеспечен таким же образом. Разница окажется лишь в том, что импорт сократится, а рост потребления будут определять не рост благосостояния и улучшение настроений домохозяйств, а панический потребительский бум. Он был спровоцирован девальвацией рубля, ускорением инфляции, обнулением роста реальных доходов, увеличением безработицы и падением доверия к финансовой системе страны.
Два девальвационных шока, которые испытали граждане в 2014 году, каждый раз заставляли пересматривать их свое поведение и предпочтения.
Шок первого квартала привел к резкому сокращению банковских депозитов и скупке валюты. В результате основная доля денег, оказавшихся на руках домохозяйств, была инвестирована в рынок недвижимости (см. "Ъ" от 4 августа 2014 года). Первое в этом году увеличение Банком России основных ставок заставило главу ЦБ Эльвиру Набиуллину заявить: уже скоро домохозяйства вернут свои депозиты в банки, что позволит снизить давление на потребительские цены и стоимость рефинансирования банков регулятором.
Лето и первый месяц осени прошли относительно спокойно. В июле-августе внутренний спрос не рос, а граждане даже пытались заработать, вкладывая деньги в финансовые инструменты и валютные депозиты (см. "Ъ" от 18 сентября и 4 декабря). Но четвертый квартал, на который пришлась вторая волна девальвационного и инфляционного шоков, ознаменовался очередным ажиотажным всплеском спроса на валюту и товары длительного пользования. Паника сопровождалась резким падением доверия к банковскому сектору. Последнее ноябрьское исследование потребительских настроений Банка России фиксирует: доля респондентов, которые считают, что деньги нужно хранить в банках, по сравнению с результатами летних опросов сократилась на 12 процентных пунктов - сейчас таких около трети. В ноябре-декабре рынок захлестнула волна спроса, сопоставимая с той, которая наблюдалась в феврале-марте 2014 года. В ноябре оборот розничной торговли непродовольственными товарами в годовом выражении ускорился до 4,8% с 3,4% в октябре, ради чего граждане даже сократили свои валютные депозиты на $4,7 млрд. Поддержку спросу в России оказали и потребители из Белоруссии и Казахстана - их национальные валюты не испытали столь значительного падения к доллару и евро, подорожав по отношению к рублю (см. "Ъ" от 24 декабря).
В случае если ожидания девальвации продолжат расти потенциально, граждане способны дополнительно "выносить" на потребительский рынок 400-500 млрд руб. в квартал, свидетельствуют события первого квартала 2014 года. Если же курс рубля стабилизируется или начнет укрепляться, потребление резко сократится - время пиров во время чумы заканчивается.
Но главное - в первом квартале 2015 года инфляция, видимо, достигнет 15%, а реальные зарплаты и доходы станут сокращаться. Увеличивать займы при нынешних ставках и необходимости отдавать более 20% своих доходов на обслуживание накопленных долгов вряд ли окажется посильным. Наличные доллары, купленные в 2014 году, вероятно, позволят 20-30% населения поддерживать привычный уровень потребления первую половину 2015 года, а государство не сможет проиндексировать зарплаты и денежные пособия более чем на 5,5%, как предполагает действующий закон о бюджете. И в отличие от 2009 года, государство не сможет поддержать частный спрос. Даже если во второй половине 2015 года Банк России снизит ставку, падение спроса поддержит рост безработицы. Например, аналитики Альфа-банка наиболее вероятным сценарием считают сокращение потребления в 2015 году на 10%.

СПАСЕНИЕ КРЕДИТУЮЩИХ
БАНКОВСКИЙ РЫНОК РАСЧИЩАЮТ ОТ ПАНИКИ

В кризисных условиях текущего года граждан поддержали еще и санацией. Оздоровлять крупные банки, долгие годы наращивавшие вклады под носом у регулятора и почему-то один за другим посыпавшиеся на фоне ухудшения экономики и ослабления рубля, показалось безопаснее, чем массово отзывать лицензии, как в прошлом. Впрочем, не факт, что население тут главный бенефициар. Иначе почему так стремительно растет число тех, кого санировать так трудно, но кто санировать так рад.
Утвердил ли Банк России на роль санатора "Траста" банк "ФК "Открытие"", победившего вчера в конкурсе Агентства по страхованию вкладов, на момент сдачи номера так и осталось неизвестным. По данным "Ъ", время проведения соответствующих одобрительных процедур в ЦБ неожиданно сдвинулось на поздний вечер. Впрочем, это скорее формальность. Имя санатора однозначно называлось и раньше, и, учитывая сложную ситуацию в банковском секторе вообще и в банке "Траст" (как в части оттока вкладов, так и в плане качества активов) в частности, вряд ли есть возможность его кем-то заменить. Те претенденты, которые не имеют опыта санации, вряд ли реально рассматривались, а те, кто такой опыт имеет, уже заняты другими оздоровлениями.
Собственно, именно под эгидой санации прошел нынешний год, в отличие от прошлого, завершившегося масштабными отзывами лицензий у крупных игроков. Конечно, и в текущем году расчистка существенно проредила ряды участников банковского сектора, но крупняк, в отличие от прошлого, не затронула.
Так, если осенью-зимой 2013 года ЦБ не побоялся отозвать лицензии у банков "Пушкино" (с которого по большому счету и началась расчистка), Мастер-банка, Инвестбанка, банка "Смоленский" и Банка проектного финансирования, рискнув паникой держателей вкладов на 130 млрд руб., то в 2014 году регулятор, вероятно, решил, что для финансовой системы эффективнее инвестировать в здравоохранение, а не в ритуальные услуги.
С начала года стартовало уже восемь санаций: банка "Солидарность" (санатор - Пробизнесбанк), "Эллипс" (АСВ), Москомприватбанк (Бинбанк), Мособлбанк (СМП), "БТА-Казань" (Татфондбанк), "Балтийский" (Альфа-банк), банки группы РОСТ (Бинбанк), "Траст" (банк "ФК "Открытие""). И это еще, возможно, не предел. При этом сюжет санационной саги по мере развития становится все более сложносочиненным (обрастает тендерами на проведение инвестора, задействованием ОФЗ и пр.), зачастую приобретает детективный уклон (тот же "Траст" еще толком не санировали, а ЦБ уже грозит ему уголовными карами), а иногда и политический оттенок.
Да и бюджет этой саги оказался по-голливудски роскошным: более 380 млрд руб. в разных формах - на поддержание то ликвидности, то капитала, а то и того, и другого - выделяется на оздоровление указанных банков с начала года. Крупнейшей в этом году и второй по объему господдержки с момента принятия санационного закона стала санация "Траста". По данным "Ъ", кроме уже выделенных 30 млрд руб. на пополнение ликвидности ему может быть выдано еще 99 млрд руб. на оздоровление. Таким образом, санация "Траста" (со вкладами на 144 млрд руб.) бьет рекорд Мособлбанка (117 млрд руб.) и выходит на второе место после Банка Москвы (санирован в 2011 году на сумму в 295 млрд руб.). Большой объем выделяемых на санацию "Траста" средств вызвал к жизни и еще одну параллель с Банком Москвы. Как и предполагал на днях "Ъ", выделяемые на санацию средства будут инвестированы в ОФЗ, чтобы, с одной стороны, закрыть огромную дыру, а с другой - повысить доходность инвестирования большого объема средств и возможности по их оперативному возврату.
Причина столь разного подхода к санации и отзыву лицензий в этом и прошлом годах - не только размер пошатнувшихся игроков, среди них было и несколько некрупных банков. Правда, значимых в той или иной мере для своих регионов. Тут есть и попытка избежать роста социальной напряженности на фоне ухудшения общей экономической ситуации. В отдельных случаях очевиден реверанс в сторону отдельных банков, попавших под санкции. Причем они не устают просить новых реверансов - в материальном, естественно, выражении. И во всех случаях прослеживается попытка помочь не попавшим под санкции банкам-санаторам: в условиях закрытых западных рынков большие объемы дешевой ликвидности им как нельзя кстати.
В такой ситуации кроме громко декларируемой властями (и при этом зачастую очевидно сильно запоздалой) поддержки населения и банков для стороннего наблюдателя санация стала своего рода лакмусовой бумажкой, которая высвечивает истинное положение вещей лучше, чем официальная отчетность. Добрые языки на рынке солидарны во мнении, что влезать на фоне такой турбулентности по доброй воле в сомнительные проекты даже с учетом получения дешевой ликвидности имеет смысл, чтобы прежде всего решить свои проблемы и уж потом чужие. Поэтому не стоит удивляться популярности конкурсов по отбору санаторов, на которых последнее время все растет число тех, кого санировать так трудно, но кто санировать так рад.

посмотреть на AK&M